С Дагнаром, кстати, мы поговорили еще во время первой стоянки в пустыне. Стражник жестом попросил меня отойти чуть в сторону, чтобы остальные не слышали. Я искренне опасалась, что он начнет признаваться в пылких чувствах или укорять меня, что я вышла замуж за другого. Но, к счастью, он даже не собирался.

– Я лишь хотел сказать, что очень рад за тебя, Сария, – улыбнулся Дагнар. – Вижу, что ты так же как и я уже не испытываешь тех странных чувств. Но ведь только благодаря им, сейчас ты жива.

– Точнее, благодаря тебе, – мне сразу стало легче, – не добейся ты тогда позволения эмирхана, все бы могло сложиться совсем иначе.

– Видимо, сама судьба вела нас, на время даровав подобие любви. И все же немного жаль, что все прошло. Я никогда ранее не испытывал ничего подобного и, думаю, так никогда и не испытаю, учитывая грядущую смерть.

– Мы не видели твоей гибели, Дагнар, – тут же с жаром возразила я.

– Зато мы видели полчища ифритов, – он печально улыбнулся. – Будем правдивы, Сария, здесь все идут на смерть. Прекрасно осознают, что наша главная задача – не дать ифритам попасть в храм, пока ты не завершишь ритуал. И заранее известно, чем это для каждого закончится.

– Я все же надеюсь на лучшее, – я отвела глаза. Не хотелось думать о том, насколько Дагнар все же прав. Попыталась вспомнить детально то свое видение, но это не слишком-то помогло. Я так и не смогла точно определить, был ли там Зехир, меня ведь в тот момент больше занимали ифриты. Но с другой стороны, я бы непременно его заметила среди защитников храма. Что же получается, он покинет отряд еще до прибытия в Сиапех? Но какой бы ни была причина его ухода, я всей душой надеялась, что это все же будет не смерть.

И если разговор с Дагнаром немного успокоил мое беспокойство насчет чувств стражника, то с Зехиром все получилось наоборот. Не знаю, как выглядела наша беседа со стороны, но, видимо, чересчур дружелюбно. Пусть Зехир и старался не подать вида, но я и так прекрасно чувствовала обуревающие его эмоции. И ревность, и злость, и тщетные усилия относиться к этому равнодушно. Но я не стала разуверять его. Пусть уж лучше бы чувства Зехира ко мне сменились отчуждением. Если бы я могла придумать как, то непременно сделала бы все даже ради его ненависти. Но пока ничего не приходило в голову. Впрочем, пока хватало и этой холодности. Хотя ночевать нам по-прежнему приходилось в одном шатре, но теперь мы спали на разных покрывалах на расстоянии в несколько шагов друг от друга. И за всю эту неделю в пустыне не сказали друг другу ни слова.

А еще меня мучили сны. Каждую ночь я видела одну и ту же картину. Общий зал в доме предсказательниц охваченный жадным всепожирающим пламенем. И все те, кого я когда-то считала своей семьей, не сводили с меня ненавидящих глаз.

– Черная предсказательница!

– Не зря мы тебя всегда презирали!

– Почему она жива, когда все мы мертвы?!

– Ничего, ее смерть будет еще хуже нашей...

Эти яростные голоса не давали мне покоя даже днем, то и дело вдруг вспыхивая в мыслях. Я пыталась гнать их от себя, но не получалось. Пусть я не была виновата в смерти остальных предсказательниц, но вряд ли это считалось весомым оправданием того, что в отличие от других я все еще жива.

– Я смотрю, ты – молодец, – порадовал во время одной из стоянок Джабраил, – и от Зехира держишься подальше, и все больше предаешься смирению. А то ведь, признаться, твое странное поведение в Авликесе начинало меня настораживать.