Мысленно перебирая кандидатов на место управляющего, Райн так и не нашел того, кто смог бы — хотя бы вполовину — заменить Пауэлла. Удивительно, как щедро одарила природа одного человека и творческими качествами, и способностями администратора, и человеческим дружелюбием, и огромным трудолюбием при абсолютной непритязательности, и оптимизмом.

Но даже такие качества не могли гарантировать ему рабочего места. Поэтому он был так безгранично благодарен Райну.

Но вряд ли безгранично предан.

Да и что можно ожидать от выходца из Уэлса? Услужливое воображение Райна тут же принялось рисовать одну картину ужаснее другой. Ему виделись сцены черного предательства, палящие ружья, стекающая с лезвия ножа кровь… и все это под сладкую улыбку не столько Пауэлла, сколько некого собирательного образа валлийца вообще.

Райн одернул себя. Безусловно, Пауэлл не таков. Незачем успокаивать совесть, наделяя хорошего человека чертами оголтелого националиста из Уэлса. Райн вздохнул. Он прекрасно понимал, что должен уволить отличного работника ради собственной безопасности. Одним своим присутствием Пауэлл наносил непоправимый вред фирме… и сотрудникам с безупречным происхождением, хотя далеко не таким талантливым, как предполагаемая жертва.

Заставив себя расставить все точки над i, Райн успокоился.

Он выдвинул ящик стола и вынул готовый завтрак. Сунув его в миниатюрную микроволновую печь, налил в чашку кофе из термоса и вновь порадовался, что освященный традицией обязательный коллективный завтрак приказал долго жить.

Еда — дело довольно интимное, а жующее и чавкающее стадо — зрелище мало эстетичное. И кроме того, в этом свинстве следовало принимать активное участие, передавая хлеб, предлагая напитки, да еще и вести беседу, не забывая, что полупережеванная пища может вывалиться из открытого рта! Очень хорошо, что общие столовые канули в вечность. Из этого, кстати, удалось извлечь пользу не только эстетического порядка: освобожденные площади существенно расширили производственные помещения.

Мелодичный сигнал сообщил, что завтрак готов.

После еды Райн позволил себе немного расслабиться. Он посчитал, что заслужил небольшой отдых, ибо только что принял правильное решение. Конечно, это обойдется в кругленькую сумму, но — принимая во внимание безработицу — убытки окупятся уже к концу года, поскольку новым работникам можно будет платить значительно меньше. Будем надеется, подумал Райн, что все останутся довольны. И он вновь склонился над трудом Мастерсона.

Глава 10

В сущности, все так и случилось. Явно недовольных, пожалуй, не было, потому что в финансовом отношении никто не пострадал — уж Райн постарался. Осталась зарубка в душе — но кто это видит? Главное — разумный подход.

Именно он спас четверых друзей, когда они попали в заварушку на митинге Патриотов. Помнится, это случилось в январе 2000 года. К этому времени на улицах все чаще и чаще стали появляться какие-то религиозные фанатики — толпами и поодиночке, — призывающие к покаянию и очищению от скверны. Райн не понял тогда, что это начало конца цивилизации, предвестники мучительной агонии мира.

Всеобщая сумятица и недовольство еще больше усугубились, когда в том же январе приняли неразумное решение о ликвидации лагерей для иностранцев. Вышвырнутые на улицу обездоленные люди усилили недовольство якобы имеющим место засильем чужаков.

Это, пожалуй, оказалось той последней каплей, что переполнила сосуд ненависти, выхлестнувшейся тогда на Трафальгарскую площадь. Пятидесятитысячное сборище безумцев заполнило не только прилегающие к площади улицы, но и ворвалось в Национальную галерею и собор Святого Мартина. Толпа напоминала голодных крыс, готовых сожрать не только все вокруг, но и друг дружку.