— Ты имеешь в виду тех, кого на митинге именовали нелюдями, да? — уточнил Райн. — Так вот. Самые настоящие нелюди — это Патриоты: им присущи все качества, которые перечислял их предводитель Бисли.

Озадачив своим ответом Генри, Райн направился к бару, чувствуя, что всем не мешает подкрепиться.

Генри между тем переварил полученную информацию и задумчиво, без недавнего запала, сказал:

— Что ж, это вполне возможно…

С сожалением покачав головой, Райн передал ему бокал.

— Ох, все не так просто. Это не детская игра, где точно установлено — здесь свои, там чужие. Господи! Я полагал, что освоение космоса даст нам простор для творчества, стимулирует взлет научной мысли. А вместо этого возрос только страх! Прежде люди боялись лишь себе подобных — придут, мол, и захватят наши угодья. Казалось, цивилизация избавила нас от страха. Ан нет! Теперь мы боимся инопланетян — прилетят, мол, и колонизируют Землю! Так невозможно жить, Генри. Это болезнь.

Зеленые глаза Генри выразили лишь недоумение.

— Я не понимаю, — произнес он.

— У нее существует даже название. Ты слышал о паранойе?

— Да, что-то вроде патологического страха: люди чего-то боятся, всех подозревают…

— Все значительно сложнее. Паранойя — это возникновение немотивированной идеи, подавляющей нормальное течение психической деятельности мозга. И одно из проявлений — необоснованный страх. Охваченный им человек противостоит любым посторонним доводам — он просто не воспринимает их, считая единственной истиной лишь свои представления. Как знать, может быть, толчком к болезни служит нечто настолько ужасное, что человек либо боится взглянуть в лицо действительности, либо инстинктивно пугается трудности в борьбе с этим. Вот что такое в действительности паранойя, Генри.

— И что из этого следует?

— Да только то, что уже больному обществу подбрасывают определенную идею, способную отвлечь его от истинного положения вещей. Вспомни, к примеру, Гитлера, который вызвал массовый психоз запугиванием немцев евреями и большевиками. А Маккарти? Тот оперировал коммунистическими заговорами. Да что далеко ходить — наш собственный Енох Пауэлл использовал в качестве козыря в своей игре массовую иммиграцию из Вест-Индии. Все дело в том, чтобы семена лжи попали на благодатную почву.

Нахмурив брови, Джеймс Генри возразил:

— Мне кажется, нельзя все валить в одну кучу, Райн. Была определенная польза, когда мы избавились от иммигрантов и стали нанимать на работу только англичан. Где-то ведь надо провести черту, Райн.

Райн махнул рукой.

— Ну хорошо. А как тогда быть с этими «пришельцами из космоса»? Разве они влияют на экономику? Пойми, Генри, это просто уловка Патриотов, чтобы чужими руками избавиться от инакомыслия, мешающего их безумным планам.

Вероятно, приготовленный хозяином напиток уже оказал на Генри благотворное влияние. Он слегка улыбнулся Райну и произнес чуть виноватым тоном:

— Пожалуй, я немного перестарался, старина.

Райн похлопал его по плечу.

— Все мы хороши… И все это от неопределенности: мы не знаем, куда катится мир. У нас нет опоры ни на правительство, ни на общество. Напряженность возрастает, и Патриоты предложили свой способ стравить излишки пара, открыв клапан «охотой на ведьм». Нам нужно найти свой путь. Не глобального спасения мира — с ним и так все ясно, — а только для нашего маленького сообщества.

Молчавший все это время Джон спросил брата:

Ты что-то задумал? Тот развел руками:

— Я пока только сформулировал цель найти выход из этого хаоса…

Оглядываясь назад, Райн еще раз убедился, что именно этот разговор после митинга Патриотов и привел всех на борт космического корабля под названием «Надежда Демпси», летевшего теперь к планете звездной системы Бернарда со скоростью чуть ниже скорости света.