25

Старик с прямой спиной сидел на пластиковом стуле в комнате для допросов и смотрел на Стюарта Тэйлби и Диану Фрай с холодным достоинством, как будто был единственным человеком в комнате, который точно знает, как себя вести.

— Допрос начинается в пятницу, двадцать седьмого августа в четырнадцать тридцать. На нем присутствуют старший инспектор Тэйлби…

— Констебль Фрай…

— Прошу вас назвать свое имя под запись, сэр, — обратился Стюарт к Гарри.

— Меня зовут Гарольд Дикинсон.

— Вам полагается адвокат, мистер Дикинсон. У вас есть свой или вы предпочитаете воспользоваться дежурным адвокатом?

— Мне они не нужны.

— Вы в этом уверены?

Гарри проигнорировал этот вопрос и стал ждать следующего. Казалось, он хочет показать полицейским, что под запись или нет, но иногда разговоры — это бесполезная трата времени и усилий.

— Вы получили питание и вам предоставили возможность отдохнуть? — продолжил Тэйлби задавать формальные вопросы. — Вам была предоставлена возможность сделать телефонный звонок?

— Где моя собака? — спросил арестованный.

— За вашим псом присматривают, мистер Дикинсон, — ответила Фрай.

— У меня она, а не он, — произнес старик с нескрываемым презрением.

— Нам необходимо задать вам несколько вопросов, мистер Дикинсон. — Старший инспектор посмотрел на него через стол.

Взгляд у Гарри был абсолютно равнодушным. Ему каким-то образом удалось заставить свой бумажный костюм выглядеть так, будто его только что доставили из магазина «Маркс и Спенсер», а одноразовые шлепанцы на его ногах казались модными ботинками, которые накануне тщательно отполировали.

— Спрашивайте, — ответил он.

* * *

Допрос Гарри, с небольшими перерывами, продолжался весь день. Полицейские внимательно следили за тем, чтобы он вовремя получал пищу, достаточно отдыхал, и постоянно спрашивали у него, не нужны ли ему услуги адвоката. Закон о полиции и доказательствах в уголовном праве обязывал их убедиться, что он правильно понимает вопросы, не устал, не испытывает каких-либо неудобств и не находится под влиянием препаратов, изменяющих его сознание, а также что он регулярно питается и имеет доступ к туалету.

Команды допрашивающих постоянно менялись в надежде на то, что его смогут сломать изменения в тактике допроса и в задаваемых вопросах. Кроме того, это позволяло офицерам заниматься нудной работой по прослушиванию записей и их расшифровкой. В перерывах они могли сами проанализировать свои результаты и обдумать стратегию следующего допроса. К тому же допрашивающим тоже требовался отдых, особенно после часа, проведенного в компании Гарри Дикинсона.

— Послушайте, Гарри, мы все знаем, что старики тоже иногда испытывают похоть. Ведь с возрастом сексуальные желания не исчезают совсем, правда? А, Гарри? Это же совсем не так, как думают некоторые. Так что я думаю, что молоденькие девочки все еще возбуждают вас, не так ли? — Перегнувшись через стол, инспектор Хитченс смотрел прямо в лицо арестованного. Он пытался рассмотреть трещину в этом монолитном фасаде, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию на свои вопросы. — Просто не очень приятно осознавать, что твой милый дедушка все еще заводится от присутствия молоденьких женщин, совсем как раньше, когда он сам был молод.