— И как же все произошло? — спросил он у Гарри.

— Ты, наверное, знаешь, что Уилфорд когда-то работал у Вернонов, — стал рассказывать тот. — Он по большому счету создал их сад. В этом он был профессионал. Не то что молодой Ли Шерратт. Этот садовником никогда не был. Знал, как толкать перед собой тачку, однако понятия не имел о садоводстве. Но понимаешь, Уилфорд узнал о том, что происходит в доме. Об этих оргиях и обо всем прочем. Он им все высказал, назвав это извращениями. Вот Вернон его и выкинул.

— Это было до того, как ваша внучка попала на вечеринку к Вернонам?

— Ну да, — Гарри внимательно посмотрел на Купера. — Если ты, парень, знаешь об этом, то поймешь, почему я не стал спорить с Уилфордом по поводу его отношения к Вернонам. Это Хелен рассказала тебе обо всем?

— Да.

— Ты ей нравишься. Вы с нею будете встречаться? Ну, когда все это закончится? Думаю, что вы подходите друг другу.

Фрай нетерпеливо зашевелилась и глазами сделала коллеге знак. Спокойнее, говорил весь ее вид, не позволяй ему уклоняться от темы, соблюдай инструкцию.

— Давайте вернемся к Лауре Вернон, мистер Дикинсон, — произнесла Диана.

— Ну да. Так вот, больше всего Уилфорд ненавидел эту девицу. Как он только ее не называл! Но все было как с гуся вода. Это только провоцировало ее на еще худшие ответы. Вы себе представить не можете, как умела ругаться эта малолетка. Она намеренно выводила Уилфорда из себя. Для нее это был своего рода вызов, это точно. Она говорила ему, что он единственный мужчина, который работал в «Вершине» и которого она еще не трахнула. Вы себе такое можете представить? Это в пятнадцать-то лет? — Глаза старика превратились в черные точки. — Но это все идет от воспитания.

Полицейские подождали, пока он яростно пыхтел трубкой, наблюдая, как клубы дыма поднимались к желтому потолку.

— А потом тем вечером она встретилась с Уилфордом на Целине, — продолжил он. — И опять стала над ним издеваться. Еще хуже, чем раньше. Она предложила ему себя прямо там, на месте, и стала стягивать с себя одежду, насмехаясь над ним как настоящая шлюха, которой она и была. А потом вытянула руку и дотронулась до него… — Казалось, что Гарри стало больно глотать, и он с негромким хрустом переложил трубку из одного угла рта в другой. — А у Уилфорда, понимаешь, бывали эти приступы гнева. Это все из-за того, что случилось с ним на войне. Ты знаешь, что ему в голову попала пуля? Она что-то там сделала с его мозгом, и время от времени у него бывали эти приступы немотивированной агрессии. Но в тот раз это было абсолютно заслуженно. Уилфорд всегда знал, кто что заслужил.

— Заслуженно? — повторила за мужем Гвен; до сих пор она молчала, но теперь повернулась к мужу: — Совершенно согласна.

— Но ведь он убил эту девочку. Убил! Забил ее до смерти в лесу. Как вы можете говорить о том, что заслуженно, а что нет?! — вспыхнул Бен.

Несколько минут Дикинсон молчал, глядя через окно в темноту, как будто мог видеть за ней холмы, слышать отдаленный грохот камней в каменоломне и крик жаворонка. Может быть, в своем воображении он пробовал на вкус землю и воздух за стеной и перекатывал на языке воспоминания о подземном мире, темном и суровом, где можно было верить только в силу собственных рук да в друга, стоявшего у тебя за спиной.

— Все впустую… Вы этого никогда не поймете, — сказал он наконец.

По лицу Гвен покатились слезы, а сконфуженные детективы так и остались стоять посреди комнаты.

— А что же произошло во время войны? — поинтересовался Купер.

— Это как-то связано с французскими шлюхами? — предположила Фрай, и ее коллега поднял брови.