И хотя эти силы были развернуты дальше по склону холма, прямо под «Вершиной», констебль Гарнетт каким-то образом умудрился оказаться в поисковой партии рядом с детективом из Идендейла и двумя рейнджерами из Национального парка. Форма на Гарнетте выглядела скорее удобным домашним одеянием, а не знаком его профессии, а своим шестом он размахивал с такой силой и яростью, что его коллегам приходилось держаться от него подальше, чтобы защитить свои ноги.

— Вы так полагаете? — повернулся к нему Бен.

— А то, — сказал Гарнетт. — Говорили, что девчонка сбежала с ухажером.

— Этого я не знал, — ответил Купер. — То есть не слышал. На брифинге просто сказали, что она пропала.

— Как же, пропала… Попомните мои слова, она сейчас трахается где-нибудь с каким-то красавчиком. Пятнадцать лет — чего еще от них можно ждать в наши дни?

— Может быть, вы и правы, но провести поиски мы в любом случае обязаны.

— Я вам точно говорю, если б одна из моих двоих учудила такое — убил бы на месте!

Гарнетт с такой яростью ударил по молодому побегу, что тот переломился пополам; его молодые нежные веточки упали на землю, а на сломе ствола появился сок. Полицейский втоптал его в землю, наступив на него своим тяжелым форменным полицейским ботинком. Мысленно Купер выразил надежду, что если в лесу есть какие-то улики, особенно хрупкие, то он увидит их раньше, чем они окажутся на пути Гарнетта.

Но еще раз взглянув на констебля, он неожиданно улыбнулся. В этом человеке не было ничего угрожающего. Он был папашей средних лет, чьи амбиции становились тем меньше, чем больше делалась окружность его живота, но в нем не чувствовалось никакой угрозы. Купер почти физически ощущал все те мелкие и незначительные мысли, которые роились сейчас в голове Гарнетта: начиная от катастрофического выпадения волос и болей в пояснице и кончая размером счета за телефон.

— Скажите спасибо за сверхурочные, — заметил детектив. — Лишними они никак не будут.

— Вот здесь вы правы, приятель, — согласился констебль. — Абсолютно правы. Почему-то должно произойти нечто подобное, прежде чем эти негодяи решат раскошелиться, правда?

— Это все урезание бюджета.

— Бюджет! — В устах Гарнетта это прозвучало как проклятие, и оба собеседника замерли, как будто прислушивались к звуку, который символизировал конец всему, что их окружало.

— Они же только тем и заняты, что все подсчитывают… — развил свою мысль констебль. — Мы ведь для них не полицейские, а просто цифры в ведомости. Их гораздо больше интересуют громкие операции и процент раскрываемости. А до старых добрых полицейских никому и дела нет.

Он бросил огорченный взгляд вверх по холму, туда, где отряд полицейских общественной поддержки прокладывал свой путь сквозь подлесок за шеренгой пирамидальных тополей — люди выглядели черными кляксами на фоне зеленого пейзажа.

— Ну конечно, вы все это знаете лучше меня, приятель, — согласился Купер. — Осколок, так сказать, былого… Так держать. Успехов.

— Спасибо.

Бен только что вернулся из двухнедельного отпуска. И вот в первый же рабочий день его бросили на поиски Лауры Вернон, пятнадцати лет, пропавшей в прошедшую субботу. Они искали девочку с короткими темными волосами, выкрашенными в красный цвет, с серебряным гвоздиком в носу, пяти футов и шести дюймов роста, которая выглядела старше своих лет. Если не удастся найти ее саму, надо найти ее одежду — черные джинсы, красную хлопковую футболку, белый спортивный лифчик, голубые трусики-бикини, голубые гольфы и пару кроссовок «Рибок» с узкой колодкой.