— Да, бабушка, — согласилась ее внучка.

— Его ведь Бен зовут?

— Правильно.

— И именно его ты иногда приводила домой после занятий, нет?

— Это было всего один или два раза, бабушка, и очень давно.

— А я это хорошо помню. И помню, как ты на него смотрела. А потом, в один прекрасный день, ты сказала мне, что выйдешь за него замуж, когда вырастешь. Я все помню.

— У девочек случаются такие влюбленности. А сейчас я даже не знаю, каким он стал.

— Наверное… Но глаза у него красивые. Темно-карие.

Они вернулись в дом. Хелен заметила, что Гвен даже не заглянула на кухню, не говоря уже о том, что бы зайти туда, хотя полиция уже давно забрала перепачканную кровью кроссовку вместе со страницами «Бакстон эдвертайзер».

— Сейчас они, наверное, в «Вершине», — предположила девушка. — Вот уж кому я не завидую! Они обязаны рассказать мистеру и миссис Вернон о том, что нашли.

Ее бабушка посмотрела на часы, закуталась в кардиган и стала сворачивать и разворачивать небольшой кусочек розовой ткани, который достала из рукава.

— А ведь кто-то из них должен будет опознать труп, — продолжила Хелен. — Надеюсь, что это сделает отец. Но для Шарлотты Вернон это будет настоящим ударом. Ты согласна с этим, бабушка?

Старая женщина кивнула, и Хелен заметила, как из уголка ее глаза скатилась одинокая слеза, ярко блеснув на высохшей коже ее щеки.

— Я знаю… — сказала Гвен. — Знаю, что должна им сочувствовать, но не могу. Ничего не могу с собой поделать, внучка.

Хелен примостилась на краешке ее кресла и обняла ее за плечи.

— Всё в порядке, бабушка. Все это вполне понятно. И не стоит так корить себя. А что, если я приготовлю тебе горячий шоколад и ты посмотришь что-нибудь по телевизору, пока не вернулся дедушка?

Миссис Дикинсон кивнула и шмыгнула носом, а потом достала еще один клочок материи и вытерла им нос. Хелен похлопала ее по плечу и завозилась на кухне, пока голос бабушки не остановил ее. Он был хриплым, полным ужаса и дрожащим от отчаяния.

— Что же теперь будет с Гарри? — произнесла она. — Боже, что они теперь с ним сделают?

7

Работник морга осторожно убрал синтетическое полотнище с лица жертвы. Родственники не должны видеть раны на трупе, если только это не абсолютно необходимо для следствия. В данном случае с лицом все было не так ужасно, тем более что санитары попытались тщательно очистить его за то короткое время, что было в их распоряжении. Личинок выскребли и поместили в бутылку, глаза промыли и закрыли, а засохшую кровь соскребли для анализа. С зачесанными назад волосами рана на боку головы девушки была почти не видна.

— Это она, — сказал Грэм Вернон, ни минуты не задумавшись.

— Вы подтверждаете, что останки принадлежат вашей дочери Лауре Вернон, сэр? — переспросил старший инспектор Тэйлби.

— Да. Разве я не это сказал только что?

— Большое спасибо, сэр.

— Это всё?

— Это была необходимая формальность, которая позволит нам приступить к следующему этапу расследования.

Сотрудник морга уже натягивал ткань на лицо Лауры, возвращая ее в небытие недавно умерших на время, пока не будет произведено полное вскрытие.

— А этот ваш этап, случайно, не включает в себя поиски убийцы моей дочери? А, старший инспектор? — спросил Вернон, не отводя глаз от тела.

Тэйлби было совсем необязательно лично присутствовать на опознании, но он рассматривал это как важную возможность понаблюдать за реакцией родственников жертвы.