Первым ясным воспоминанием Рам Джаса о Броме было то, что лорд вылил на него ведро ледяной воды, а Магнус рявкнул что-то насчет Рованоко. Четверо новых друзей покинули Ро Тирис на следующий день и спрятались в городе Козз на несколько недель, до тех пор пока Бром не убедился, что потасовку у церкви никто не видел и их не ищут.

Рам Джас сразу же проникся благодарностью к Брому, а молодой лорд оценил чувство юмора кирина. Магнуса и Аль-Хасима объединяла любовь к выпивке и женщинам, и они почти сразу стали друзьями. Каресианец, кирин, ранен, ро — такую компанию можно было редко встретить на землях, населенных людьми, но эти четверо быстро подружились; все они испытывали ненависть к законам Тор Фунвейра.

Четверо искателей приключений путешествовали вместе больше года, Магнус узнавал больше о культуре Тор Фунвейра, Рам Джас вовлекал Брома в различные неприятности, а Аль-Хасим исследовал страну — в основном местных шлюх и вина. Они дразнили Брома тем, что он — гражданин страны ро, заставляли Магнуса множество раз ввязываться в бессмысленные драки в тавернах, но по-прежнему оставались друзьями.

У Рам Джаса имелось немного настоящих друзей, и он считал Брома одним из лучших. Киринский наемник и лорд ро были странными спутниками, но после их знакомства они встречались еще при различных обстоятельствах, и он убедился в том, что Бром — человек чести, один из немногих, кому Рам Джас мог полностью доверять.

Какой-то шум отвлек его от воспоминаний; он быстро поднялся, различив звон кольчуг и стук железных башмаков по улице, которая располагалась тремя этажами ниже.

Он выругался про себя, когда сообразил, что слишком долго задержался в кладовой. Быстро убедившись в том, что все его снаряжение хорошо спрятано, Рам Джас открыл дверь и посмотрел вниз, на узкую деревянную лестницу. И снова выругался: по ступеням поднимался отряд городской стражи.

Убийца плеснул спиртным на свою одежду, чтобы от него несло, как от пьяницы, и вышел из комнаты. Прикрыв дверь, он бесшумно побежал вверх по лестнице, перескакивая через три ступени. Его босые ноги почти не производил шума.

Двумя этажами выше Рам Джас снова вошел в башню. Внутри помещения находилось пять длинных деревянных скамей, на каждой сидели примерно по десять пьяных мужчин; их удерживали в вертикальном положении толстые веревки, обхватывавшие их туловища. Рам Джас с удовлетворением увидел ряд тупых рож; люди либо спали, либо находились в невменяемом состоянии.

Место, которое кирин покинул два часа назад, по-прежнему пустовало, и Рам Джас надеялся, что его отсутствие не было замечено. Коричневые священники, содержавшие приют, обычно возвращались только на рассвете, чтобы разбудить обитателей башни.

Рам Джас плеснул виски себе в лицо и влил в себя столько, сколько смог, пока не почувствовал, что его сейчас вырвет. Он швырнул бутылку в угол и на цыпочках приблизился к своему месту. С большой ловкостью он накинул на себя веревочную петлю и занял свое место среди безликих пьяниц Ро Вейра. Наклонившись вперед так, что канат натянулся, он уставился в пол, и волосы упали ему на лицо.

Он не пошевелился, когда дверь отворилась и в комнату вошли пятеро стражников в кольчугах. Шумно топая, они разбрелись по помещению, принялись трясти людей, стараясь кое-как привести их в сознание, и заглядывали каждому в лицо.

Рам Джас сохранял спокойствие и помотал головой, изображая в стельку пьяного, которого зачем-то разбудили. Он почувствовал, как чья-то рука схватила его за волосы, запрокинув голову. Затуманенный взгляд его уперся в лицо стражника в кольчуге с гербом Ро Вейра на груди — летящим черным вороном.

— Сержант… сюда, — произнес стражник, не отпуская волосы Рам Джаса.

Два стражника остались у двери, двое других подошли и остановились перед Рам Джасом. Несколько пьяных проснулись. Кто-то неразборчиво бранился, кто-то требовал тишины, и стражники отвечали им пинками и пощечинами.