— Ну что ж, будь я проклят, если это не наш киринский друг, — со зловещей ухмылкой произнес сержант, прицеливаясь в Рам Джаса из арбалета.

В ответ кирин застонал и вновь помотал головой, изображая, будто пытается поднять руки и протереть глаза. Однако ему мешала веревка, и Рам Джас притворился, что только что проснулся и не понимает, что происходит.

— Выпрямись, ты, киринская мразь. — Сержант ударил Рам Джаса по лицу. — Где твой лук?

Рам Джас несколько раз быстро моргнул и почувствовал вкус крови — ему разбили нижнюю губу.

— Я не понимаю, чего вам… — Он заговорил с сильным киринским акцентом и прикинулся невежественным чужестранцем.

Сержант обернулся к одному из своих людей:

— Подними его, солдат.

Стражник схватил Рам Джаса за горло и заставил сесть прямо, но канат, обмотанный вокруг его живота, не позволил ему встать на ноги. От него так сильно пахло виски, что стражник, содравший с него петлю, держал Рам Джаса на расстоянии вытянутой руки.

— От него несет дешевым раненским пойлом, господин.

Сержант наклонился и тут же отшатнулся.

— Рам Джас, от тебя воняет так, будто ты плавал в этой сивухе.

Кирин притворился, что сейчас начнет блевать. Все трое отступили, и Рам Джас с театральным видом повалился на пол лицом вниз.

— Тысяча извинений, мои благородные господа… Похоже, я сейчас в таком состоянии, что мне не подобает находиться в обществе таких достойных людей, как вы… — Он сплюнул на пол и снова изобразил рвотный позыв.

— Кирин, посмотри на меня, — сказал сержант. — Меньше чем полчаса назад одному человеку в голову угодила стрела из лука. — Он продемонстрировал окровавленное древко одной из стрел Рам Джаса. — Тебе что-нибудь об этом известно, парень?

Рам Джас поднял голову, изобразив на лице беспомощное, жалкое выражение.

— Прошу прощения, милорд, я продал свой лук, чтобы купить той дешевой сивухи, в которой искупался… виски — это гораздо лучше, чем смерть. — Он широко, но бессмысленно улыбнулся, затем снова сделал над собой усилие и наблевал немного, едва не угодив на башмаки сержанта.

— Отвали от меня, грязный кирин. — Сержант грубо пихнул Рам Джаса обратно на скамью и повернулся к своим людям. — Это ничтожество едва может стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы стрелять из лука. Нагадить на человека так, чтобы тот захлебнулся в блевотине, он, может быть, и сумеет, но вряд ли это наш убийца.

Рам Джас в шутку отдал честь и снова упал на пол лицом вниз, пуская слюни и издавая низкие стоны.

Стражники расхохотались и принялись осыпать его громкими насмешками, а затем направились к двери. Еще пару минут в помещении стоял шум от брани разбуженных пьяниц, но вскоре наступила тишина, а стук железных башмаков стражников затих внизу.

Рам Джас позволил себе улыбнуться, но поднялся с пола не сразу, подумав, что несколько минут отдыха ему не повредят.

Несколько часов спустя Рам Джас уже сидел у дверей одной таверны в совершенно противоположной части города. Он забрал свое оружие и доспехи, когда Коричневые священники пришли будить пьяниц, и затем кирин вместе со своими пожитками быстро переместился в относительно безопасное место.

Солнце встало меньше часа назад, и Рам Джас любовался картиной того, как день сменяет ночь, сидя на деревянной скамье с видом на порт. Таверна еще была закрыта, но ему нравилось смотреть на каменные дома, корабли с высокими корпусами и мачтами, нравилось наблюдать за тем, как медленно оживают городские улицы.

Ро Вейр был выстроен на холме, и все городские улицы шли под уклон, по направлению к просторной гавани и заливу Кирин-Ридж, лежавшему за нею.