Одного он выслеживал в глуши Фелла три дня, загнал в волчий капкан и затем убил голыми руками — задушил. Другой спал в таверне в Ро Арноне, когда Рам Джас зажал ему рот ладонью и перерезал горло. Он заплатил нескольким наемникам, и они напали на отряд городской стражи, чтобы он получил возможность добраться до священника, которого они сопровождали. И в конце концов он нашел их командира, трусливо скрывавшегося в старой церкви на равнинах Лейта. Командир отряда, который сжег деревню Рам Джаса, понял, что пришла его смерть, и умолял кирина о милосердии, говорил, что отказался от насилия, что каждый день просит Одного Бога о прощении. Рам Джас помнил в мельчайших деталях, как отрубил ему руки и ноги и смотрел, как тот истекал кровью.

Священник сказал ему, что Один Бог смотрит сейчас на них и что он простит Рам Джасу его языческое суеверие и поклонение Мертвому Богу. Рам Джас просто ответил:

— Твой бог любит, когда льется кровь, так что ему это понравится.

После того как последний священник испустил дух, Рам Джас превратился в другого человека, это был уже не тот крестьянин, который лишился жены и двух детей. Он стал киринским наемным убийцей по имени Рам Джас Рами и не нуждался больше в задушевных разговорах, излияниях и мягких словах утешения. Он забыл о том, что такое доброта, ведь никакое количество добрых дел не сможет ничего изменить в этом мире.

Самыми счастливыми его воспоминаниями после вечного расставания с женой были воспоминания о тех временах, что он провел в странствиях с Аль-Хасимом и, позднее, с Бромом и Магнусом. Сначала он познакомился с каресианцем, это произошло через несколько месяцев после того, как он убил командира отряда, и они быстро стали друзьями. Оба ненавидели церковь ро, и у обоих имелись причины никогда не возвращаться на родную землю.

Много месяцев они провели, путешествуя по Тор Фунвейру, делясь рассказами, бутылками вина и женщинами. Им приходилось быть и ворами, и разбойниками, и мошенниками, они никогда надолго не задерживались на одном месте, и за каждым углом им постоянно чудились призраки священников.

Рам Джаса никогда не обвиняли в многочисленных убийствах, которые он совершил, и через семь лет он решил, что его ловкость, скрытность и умение убивать не дадут Пурпурным священникам никакого шанса арестовать его. Он считал, что, поскольку с убийцами жены он расправился разными способами и не подряд, а через некоторые промежутки времени, этого было достаточно, чтобы сбить со следа тех, кто расследовал убийства.

Ни один человек не знал о том, что он сделал; даже Аль-Хасиму было известно только то, что он блуждал по землям людей после того, как сожгли его деревню, но не догадывался об истинной цели его странствий. Когда они вместе вернулись в Каресию на поиски его детей, Рам Джас солгал насчет того, чем занимался в это время, вместо того чтобы разыскивать детей.

— Бром, ты собираешься все утро прятаться в этом переулке и подсматривать за мной? — Рам Джас уже несколько раз замечал молодого лорда Канарна после того, как покинул приют для пьяниц.

Бром был человеком опасным, однако искусство сливаться с окружающей обстановкой не являлось его сильной стороной. Он выступил из ниши, в которой скрывался, и, подойдя, уселся на скамью рядом с Рам Джасом и тоже окинул взглядом впечатляющий пейзаж, раскинувшийся внизу.

— У тебя на сапогах стальные пряжки гораздо более дорогие, чем могут себе позволить местные жители. Они звенят при ходьбе, издавая чистый звук, и не скрежещут, в отличие от дешевых, — объяснил Рам Джас, оборачиваясь к своему другу. — У тебя усталый вид. Может быть, тебе следует поспать несколько часов, прежде чем объяснить мне, чего ты от меня хочешь. Сейчас твои мысли могут путаться от переутомления.