|
Опять они не спали до утра, потому что оба прекрасно понимали, что вот и заканчивается отведенный им судьбою месяц любви, что потом они снова расстанутся, и когда встретятся снова, трудно даже предположить. Ее ждала учеба, а Савелий уже девятого октября должен был вернуться в Москву. И сейчас, пока неумолимое время не разлучило их, они стремились проникнуть друг в друга как можно глубже, одарить друг друга той небывалой нежностью, которая даст им силы двигаться дальше по жизни, любя и помня эту любовь всегда.
— Я хочу от тебя ребенка, — прошептала Вероника. — Ты слышишь, Савушка? Хочу сына, такого же, как ты. Так не хочется расставаться с тобой. — Она вдруг всхлипнула. — Мой милый, мой единственный… Савушка… — И я люблю тебя, — говорил Савелий, обнимая подругу. — И тоже не хочу с тобой расставаться. Только не нужно разводить сырость!.. — Он улыбнулся и вытер бежавшую по щеке слезу. — Если бы только все в этом мире зависело от наших желаний… Савелий с наслаждением вдыхал аромат ее волос, жадно целовал мокрые от слез глаза девушки, ее горячие, разбухшие от поцелуев губы. А она в эту прощальную ночь словно сошла с ума — изобретательность ее ласк, казалось, не имела границ. В какой-то момент Вероника захотела, чтобы он вошел в нее стоя. Савелий прижал ее к холодной стене номера, а она обняла его за талию стройными ногами. Не каждый мужчина может долго заниматься сексом в этой трудной позе, но Савелий и спустя десять — пятнадцать минут неутомимых движений ни капельки не устал. К тому же Вероника была легкой, словно пушинка. Как громко она стонала! «И пусть, — думал Савелий, — какое нам дело до обслуги отеля. Не маленькие, должны понимать, отчего люди кричат по ночам в своих номерах…» В эту ночь они испробовали, наверное, все, что было известно им о сексе. И нет ничего удивительного в том, что под утро оба надолго забылись сном без сновидений и спали до трех часов дня. Проснувшись, они долго лежали, сжимая друг друга в объятиях. Но все на этом свете когда-то заканчивается. Савелий и Вероника наконец поднялись с любовного ложа, собрали вещи, упаковали чемоданы. По русскому обычаю, посидели «на дорожку». И двинулись в путь. Через несколько часов «Боинг-737» уже мчал их в сторону России. В самолете Вероника достала большой блокнот и немного застенчиво стала показывать Говоркову наброски, сделанные во время отдыха. Тут были и кипрские пейзажи, и портрет маленького голубоглазого мальчика, очень похожего на Савелия («Я надеюсь, у нас все-таки будет сын», — задумчиво обронила девушка), и две-три геометрические картинки («Надоел мне этот оп-арт, хоть и хорошие деньги приносит», — вздохнула Вероника). Но больше всего Савелию понравился набросок, изображающий двух взявшихся за руки влюбленных, бегущих к морю. Он догадался, конечно, кто эти влюбленные, и ласково поцеловал Веронику. А она, словно решив его удивить, перевернула страницу блокнота — там была точная копия понравившегося ему наброска, которую она и подарила ему на память о времени, проведенном вместе. В проходе между креслами прошла стюардесса, предлагая пассажирам сделать заказ. Савелий и Вероника переглянулись и в один голос заказали лучшего кипрского вина. — Слушай, как же я забыл прикупить несколько бутылочек с собой? — сокрушался Савелий. — Ничего! — сказала Вероника, вынимая из сумки бутылку вина в оплетке. — Зато я не забыла. Вот, возьми, Савушка, любимый… Когда ты мне позвонишь?.. Полет продолжался. Ровно гудели двигатели. Самолет все дальше уносил влюбленных от места, напоминавшего земной рай. |
