— Александр Фридрихович, вам сегодня в Шереметьево, к мадридскому рейсу, через четыре часа приземляется, а вы говорили, что еще в Интерагробанк надо заехать… — напомнил было охранник, но хозяин неожиданно резко оборвал его:

— Сам знаю! Иди в свой джип…

Меньше чем через минуту серебристый «линкольн», тяжело съехав с бордюра, покатил в сторону Нового Арбата, где находился офис Интерагробанка…

Хозяин «линкольна» немного нервничал, шевелил губами и все время похлопывал ладонью по драгоценному кейсу. Иногда, заметив в людской толпе нищих, бомжей и прочий полуголодный человеческий мусор, он довольно ухмылялся.

Наверное, радовался своему высокому положению.

В девятнадцать сорок пять серебристый «линкольн» плавно, словно океанский лайнер, причалил к бордюру рядом со стеклянной коробкой Шереметьево-2 — как раз к прибытию самолета из Мадрида. Видимо, Александру Фридриховичу не хотелось нырять в людской водоворот у входа, и потому встретить прибывающего было поручено водителю Виталику и двум охранникам из темно-бордового джипа, весь день следовавшего в кильватере лимузина.

Встреча не заняла слишком много времени — спустя минут двадцать мужчины, рассекая людскую толпу могучими плечами, как ледокол рассекает льдины, бережно подвели к «линкольну» перезрелую грудастую женщину с внешностью разбогатевшей вокзальной буфетчицы. Тяжелые золотые сережки с неестественно большими бриллиантами говорили о дурной склонности к демонстрации своего богатства, длинное черное платье с огромными алыми розами воскрешало в памяти цыганские наряды, а многочисленные морщины, плохо скрываемые густо наложенным гримом, свидетельствовали, что их обладательница прожила слишком бурную жизнь.

Плюхнувшись на сиденье рядом с Александром Фридриховичем, от которого остро пахло его любимым одеколоном «Драккар нуар», женщина звучно чмокнула его в щеку и произнесла с чувством:

— Здравствуй, Сашенька! Что же ты сам жену не встречаешь? Неужели не соскучился?

Удивительно, но встреча с женой не вызвала у хозяина лимузина абсолютно никаких эмоций. Он поневоле сравнил эту толстую и глупую женщину со своей длинноногой секретуткой Викой, которую поимел на днях на столе в своем офисе, и внутренне чертыхнулся. Но ведь и Люся когда-то была чертовски хороша.

«Что делает с нами возраст!» — горестно подумал он.

Поморщившись и промокнув влажную от поцелуя щеку белоснежным платком, Александр Фридрихович вымолвил:

— Люся, я тебе уже сто раз говорил: мои люди это делают лучше. А если на тебя кто-нибудь нападет?

— Мог бы и с ними подойти, — показательно обиделась та.

— Хватит сантиментов. Ты уже в Москве, и это главное, — искоса взглянув на жену, произнес Александр Фридрихович. — Как долетела? Как отдохнула?

— Ой, ты что, так хорошо там, так хорошо, ввек бы оттуда не уезжала! — восторженно защебетала Люся. Туристические впечатления переполняли ее, недавняя курортница явно не знала, с чего начать, но собеседник неожиданно осадил ее вопросом:

— Так чего же вернулась? Оставалась бы в своем Коста-Браво, дальше бы жизни радовалась… птичка Божия.

— Да я бы еще на недельку-другую и задержалась, — честно призналась та, .