От этих уложенных в семь строчек иероглифов еще пахло тушью. Из-под черных одежд паломника высовывалось белое белье. На коленях провожавшего его монаха была развернута цветная карта святых мест острова Сикоку. Поглядывая в нее, паломник кивал в ответ на пояснения монаха. Огромные – скрывавшие даже брови – темные очки паломника как-то не вязались с его старческим обликом.

Глядя на новехонькую шляпу, наш герой думал о том, что она имеет мало общего с тем древним маршрутом, по которому путешествуют паломники не одну сотню лет. Неизвестно, какое дело паломнику до святых мест, но старик был, безусловно, счастлив, отправляясь в долгожданное путешествие. К пониманию счастья влюбленного радость старика вряд ли имела отношение; хотя, если вспомнить, разве его собственные дед с бабкой не совершили точно такого же паломничества? И в его собственных ушах разве до сих пор не звучит тот давний детский звук колокольчика в руке проходивших через их деревню паломников?

Он настолько разволновался в ожидании появления женщины, что никак не мог сосредоточиться.

Она же, похоже, является дамой весьма опытной в любовных делах – недаром решила, что в третьем классе они будут незаметнее…

Наверное, она делит мужчин на тех, кому следует назначать свидание в первом классе, и тех, кому – в третьем. И смеется над ними.

Далее ему в голову пришла идиотская фантазия, что вот сейчас она собралась встретиться с мужчиной второго разряда – и он прошел в зал ожидания первого – второго классов. Успокоившись, он отправился обратно, и тут его чуть не смяла толпа.

Полицейские вели паломника с монахом – они были арестованы.

«Вы полагаете, что я женщина, которая путешествует вторым классом. И в этом нет ничего удивительного, потому что я давным-давно изображаю из себя женщину именно второго класса. А вчера я по нечаянности проговорилась и назначила встречу в третьем. Я вернулась домой и призадумалась. И пришла к заключению, что те мужчины, которые держат меня за даму второго класса, мне больше не милы».

Он получил это письмо, когда, измученный бесплодным ожиданием, вернулся с Токийского вокзала домой.

Она делает вид, что презирает себя, но на самом деле зло смеется над ним. В любом случае, сам он не имеет никакого отношения к этой третьестепенной жизни. Именно поэтому от паломника с монахом у него и осталось такое романтическое впечатление.

И он никак не хотел поверить в то, что эти люди – просто переодетые преступники. Точно так же, как и в то, что эта женщина принадлежит к третьему классу.

Родная сторона

При виде хозяина сдаваемого в аренду дома – мальчишки лет двенадцати или тринадцати – адвокат не мог удержаться от смеха.

– Ты что, серьезно, хозяин дома? Тебе же нужно будет писать мамочке и просить разрешения.

– Если вы будете заводить разговоры о моей матери, я вам немедленно откажу. Вы снимаете дом именно у меня.

– Ну хорошо, и сколько же ты хочешь?

– Пять иен вас устроит?

– Смотри, конъюнктуру знает. – Лицо адвоката несколько посерьезнело. – Пять иен – это дороговато. Может быть, сойдемся на трех?

– Нет так нет, – отрезал мальчик. И вид у него был такой, что он готов тут же развернуться и убежать играть в поле за этим самым домом. Адвокат понял, что проиграл мальчишке без всякого сопротивления. Дело в том, что этот дом возле уездной управы был ему нужен.

– Плату за этот месяц попрошу внести вперед.