– В первом акте я устрою тебе лимонную рощу. Никогда не видел лимонной рощи, но зато в Кии я видел целую гору в мандариновых деревьях. Ты только представь себе: осенней лунной ночью полюбоваться мандаринами съезжаются толпы народа. Даже из Осака едут. При свете луны эти самые мандарины – точь-в-точь, как блуждающие огоньки. Целое море светлячков. Сказка! А лимон к тому же ярче мандарина. Поэтому лимоны будут светиться еще ярче. Если только на сцене удастся достичь такого эффекта…

– Да-да.

– Что, не нравится? Да, с этими южными романтическими делами меня здесь никто не поймет. Надо сначала в люди выбиться, известность приобрести.

– И почему это всем надо в люди выбиваться?

– А потому, что иначе подохнешь. Впрочем, мне карьера не светит.

– Да не надо никакой карьеры! Что в ней хорошего?

– Вот это у тебя интересная мысль. Возьмем, например, нынешнего студента. Он даже не знает, любит он среду, в которой живет, или нет. А я знаю, что необходимо порушить все основы, и я знаю, что их можно порушить. А эти ничтожества, которые делают карьеру, они тоже знают, что все их основы стоят на песке, но они продолжают карабкаться по своей лестнице. А ведь чем выше забрался, тем больнее падать. И они знают про это, но среда их подталкивает, да и сами они тоже не прочь. Те, кому теперь удается сделать карьеру, – это все сплошь подлецы. Это историческая закономерность. Такой, как я, – нищий пессимист – это тоже устаревший тип. А вот такая, как ты, – бедная, но со светом в глазах – это что-то новенькое.

– А что я? Я просто любовница нищего. Мужчине надо делать карьеру, вот все вы о ней и думаете. А женщины – женщины делятся всего на два типа: любовница нищего и любовница богача. Вот и все.

– Ну, это уж чересчур.

– Но сам-то ты точно карьеру сделаешь. Не веришь? У меня глаз наметанный, я как бог все наперед вижу, никогда в мужчинах не ошибаюсь. Точно сделаешь.

– И тогда тебя брошу?

– Так и будет.

– Тогда ты не должна хотеть, чтобы у меня все сложилось.

– А вот здесь ты не прав. Я чужим удачам радуюсь. У меня такое гнездышко, что из него только удачники вылетают.

– Перестань издеваться. Мне неприятно слышать, как ты своих прежних дружков вспоминаешь. Ты – аристократка только в том смысле, что лимонным соком мажешься.

– Вот ты о чем? Давай посчитаем. Лимон стоит десять сэн. Мне его хватает на четыре дня. Сколько получается? Правильно, два сэна с половинкой. Я – штучка за два с половиной сэна в сутки.

– Ладно, когда ты умрешь, я посажу на твоей могиле лимонное дерево.

– Да, есть у меня такая мечта. Никакого памятника мне не надо, дешевеньким надгробием обойдусь. Только пусть к моей могиле подъезжают шикарные мужчины во фраках. Это – да.

– Ладно, хватит. Не будем о шикарной жизни и о шикарных мужчинах.

– Увидишь – ты сам скоро попадешь в их число.

Для того чтобы говорить о себе как о провидице, у нее были самые серьезные основания. Относительно предсказания мужских судеб сбоев у нее не случалось. Поэтому-то у нее никогда не было мужчины, который бы не имел данных для того, чтобы выбиться в люди.

Ее первый любовник приходился ей двоюродным братом. Но он был обручен со своей другой, весьма богатой, кузиной. Он бросил кузину ради нее. Они снимали комнату на втором этаже и жили беднее бедного. После окончания университета на конкурсных экзаменах в МИД он прошел третьим и получил должность в посольстве в Риме.