Жена отвечала:

– Твой план никуда не годится. Ты, конечно, можешь открыть новое заведение, но преимущество соседа в том, что у него есть старая клиентура. А потому мы станем только еще беднее.

– Нет, это ты неправа. Ведь наша уборная – это не то, что его грязный сортир. Ты же знаешь, что у них там в столице все с ума сходят от чайной церемонии. Вот я возведу уборную в архитектурном стиле чайного павильона. Столбы закажем не в Ёсино – они слишком дрянные, а в Китаяма. Гвоздочки – фигурные, к потолку чайник на цепке подвесим. Здорово придумано, а? Окошки понизу пустим, половые досточки – струганые. Дерево на стены из Сацума завезем, «очко» с инкрустацией сделаем. Дверь – из кипариса, крыша – из кедровой дранки, ступенечки – гранит из Курама. Вокруг – забор из бамбука, около умывальника сосну посажу. И тогда и Сэнкэ, и Энсю, и Ураку, и Хаями – всех чайных мастеров переплюнем.

Жена слушала с тягостным видом. Потом спросила:

– А сколько за вход брать будем?

Крестьянин расстарался и ко времени цветения сакуры воздвиг свой дворец. Одного монаха он попросил начертать на вывеске образцовым почерком: «Платный туалет. Вход – восемь монет».

Но даже столичные дамы не решались за эти деньги посетить уборную, хотя и говорили, что она изумительна.

Жена от злости застучала кулаками по полу:

– Что я тебе говорила? Ты сюда вбухал все наши деньги! Как теперь жить будем?

– Ты только не кипятись! Завтра я все устрою как надо – они у меня муравьями в очередь встанут! Ты тоже поднимайся пораньше, собери мне в дорогу поесть. А когда я в свое паломничество отправлюсь, людей набежит, как на ярмарку.

Хозяин был доволен своей придумкой. Следующим утром он поднялся позже обычного – около восьми. Повесил на шею коробочку с едой, грустно посмотрел на жену.

– Послушай, дорогая, ты всю жизнь мне талдычила, что я круглый идиот и планы у меня дурацкие. Сегодня я тебе покажу – я уйду, а от клиентов отбоя не будет. Когда яма заполнится, повесь табличку, чтобы подождали, а сама скажи соседушке Дзирохэю, чтобы вычерпал.

Жена была несказанно удивлена. Куда это он уйдет? В город, что ли? Будет там по улицам ходить и вопить: «Платный туалет! Посетите мой туалет!»

Пока она так размышляла, пришла девица и, бросив восемь монет в ящик для денег, прошла в уборную. А потом народ повалил валом, так что жена только глаза на деньги таращила. Вскоре ей пришлось закрыть уборную и вызвать на подмогу соседа. За день она получила восемьсот монет, а соседа ей пришлось призывать аж пять раз.

«Ну и дела! В первый раз по задуманному вышло. У меня не муж, а Будда чудотворный!»

Обрадованная женщина купила сакэ и стала дожидаться мужа. И тут – о несчастье! – на носилках доставили его бездыханное тело.

– Его нашли в платном туалете Хатихэя. Он умер от подагры.

Оказалось, что покойник отправился утром со своими тремя монетами прямиком в соседское заведение и закрылся там. Когда кто-то подходил к двери, он начинал покашливать. За целый день такого покашливания он совершенно охрип, а на закате не смог разогнуться.

Прознавшие про случившееся столичные жители переговаривались:

– Как жаль, что жизнь столь изысканного человека прервалась так рано!

– Такого мастера по части чайных чудес больше не сыщешь!

– О таком красивом самоубийстве в Японии еще не слыхали!

– Он достиг просветления в сортире!

И не было никого, кто бы не присоединился к гимнам в его честь.

В ломбарде

В игравшей яркими снежными бликами стеклянной двери отражались ветки новогодней сосны, стоявшей у входа.