Вода

После того, как она приехала из Японии в Маньчжурию к своему будущему мужу, его сразу перевели на метеорологическую станцию в горах Синъань. Больше всего ее удивляло то, что им приходилось платить по семь сэн за канистру воды. Вода была мутной и грязной. С содроганием она думала о том, что вот этой водой нужно будет полоскать рот и мыть рис. Через полгода простыни и нижнее белье стали желтыми. А в декабре колодец промерз до дна. Кули откуда-то притащил глыбу льда. Временами она использовала ее, чтобы помыться. Времени это занимало много. Сейчас было не до излишеств. Она вспоминала о том, какое оно было, это деревенское счастье – отогреть окоченевшее тело в горячей воде. Просто какая-то несбыточная мечта! Она забиралась в воду по шею, руки и ноги чудесно белели в воде.

– Извините, водички не найдется, может, дадите немного…

Пришла соседка. В руке у нее была глиняная бутыль.

– Решила наконец свои кастрюли отмыть, не заметила, как вода и кончилась.

Сырой воды не было, но она отлила соседке из чайника.

– Скорей бы весна настала, постираться хочу. Так, чтобы не экономить. Выльешь воду на землю – и то сердце обрадуется, – сказала соседка. Так может мечтать только женщина, которая привыкла, что на ее родине сколько угодно чистой воды. Она ждала весеннего таяния снега, мечтала о том, как выплеснутая из ее таза вода весело уйдет в землю. А из земли покажутся одуванчики.

В тот день, когда она пригласила соседку принять ванну, поезд с юга прибыл к ним в горы. Настало время новостей. Новостей с южного фронта.

– Ох, большая! – раздался из ванны отмякший голос соседки.

И вправду, такая она и была, тогдашняя Япония – от метеорологической станции ее мужа в горах Синъань и до самого неба над южными морями.

Когда она вышла из своего казенного дома на улицу, то увидела, как с ветвей лиственницы падают на землю снежинки – словно облетающая сакура у нее дома. Она подняла молодые глаза к синему морозному небу, похожему на море в Японии.

Морская капуста

В больнице ночь и тишина наступают рано – в половине десятого. Девушка почувствовала, что даже лекарства стали пахнуть чем-то весенним. Сегодня у нее ночное дежурство, и потому днем ей удалось выбраться в город. Расслабилась в одиночестве, вспомнила, как ехала в электричке, улыбнулась…

Какой-то мужчина держал на коленях бумажный пакет, на котором было написано: «Школьные фуражки». В поезде ехали родители с детьми. Вот в вагон вошла мамаша. Ее смущенный сын в новехонькой форме остался в тамбуре. Начинался новый учебный год.

А еще в вагоне ехала женщина, которая сосредоточенно распутывала клубок шелковых ниток. Там перепутались красная нитка и другая – то ли голубоватая, то ли серая – не разглядеть. Женщина перебирала пальцами по клубку и, найдя конец нити, тащила его к себе. Потом наматывала нитку на свернутую трубочкой старую открытку, насаженную на мизинец левой руки. Смотреть на нее было весело – так ловко она распутывала узлы. При этом красная нить сноровисто бежала к основанию мизинца, а голубая – чуть повыше. Распутает – намотает, намотает – распутает. Споро работала, клубок плясал на ее коленях. Бывало, что вытаскиваемая нитка оказывалась слишком короткой, клубок падал. Но все равно женщина сосредоточенно продолжала свое занятие – нить будто бы прирастала к пальцам. Для удобства работы женщина вытянула ноги. В какой-то момент девушка уселась точно так же – смотреть на женщину было удовольствием.

Наверное, женщина достала этот старый клубок, потому что сейчас даже ниток не купишь. Скорее всего, она и раньше рукодельничала.