«Я так не играю!»

Муравей, который был намного меньше обломка грифеля, тащил его за собой. Девушка хлопнула рукой по простыне – муравья подбросило, но он свалился туда же. И с грифелем не расстался. Ей показалось это смешным. Она снова хлопнула по простыне. Муравья подбросило еще выше. Но грифель он все равно не бросил. Она с удивлением стала разглядывать муравья. Он был рыжеватого цвета.

Неизвестно, куда муравей собирался доставить свою ношу, но только он тащил грифель с самым серьезным видом. При этом перебирал ножками с такой скоростью, что глаза не успевали различить их по отдельности. Временами муравей останавливался, но тут же продолжал движение – будто бы кто-то завел его ключиком. Глядя на муравья, девушка увидела мир его глазами: он – такой маленький, а перед ним – бескрайняя простыня. Эта простыня была словно заснеженное промерзшее поле. Ей стало немножко грустно.

С тех пор, как она заболела, глаза у нее всегда были на мокром месте. Это была какая-то детская сверхчувствительность. Мало того: чувствительность эта приводила к тому, что она стала предаваться детским воспоминаниям. Каждый раз, когда она замечала, что вспоминает детство, она испытывала беспокойство по поводу того, что утратила чувство времени и, в сущности, не отдает себе отчета, сколько ей сейчас лет. Между тем ей исполнилось уже семнадцать, но раньше она никогда не задумывалась о своем возрасте. Когда же впервые задумалась, ужаснулась: ей стало казаться, что она никогда не станет взрослой. Ночами ей чудилось, что она существует помимо времени.

Как-то раз мать пришла проведать ее и завела самый обыкновенный разговор. «Вчера вечером вышла в сад, у меня там сливы сушатся. И – представляешь себе – на них уже роса села!» Эти слова крепко запали девушке в память. Мать рассказала, что, когда в саду она произнесла «Уже роса села!», ее самая младшая дочка, сидевшая на корточках возле курильницы, которая была приспособлена для отпугивания комаров, резко поднялась и опрокинула курильницу. Теперь она снова уселась на корточки и тщательно собирала в кулачок рассыпавшийся под ее руками пепел.

Мать хотела сказать, что вот и эта кроха уже подросла… Больная вспоминала рассказ матери, и перед ее глазами вставали и сама кроха, и сливы с капельками выступившей на них росы. Она ощутила, как сгущается ночь и люди покойно засыпают в своих постелях. Она чуть развела для объятия руки и сказала: «Все уже спят, и я всех люблю. Спокойной ночи». На глаза навернулись слезы.

Это было большой привилегией – спать спокойно во время войны. Ее тело было немощным, но она простодушно утешала себя тем, что зато она стала доброй.

После того, как ее ребяческая забава с муравьем была закончена, ей стало немного грустно. Она снова забыла про возраст и собралась спать. Сначала ей хотелось поболтать с этим трудолюбивым муравьем, но потом ей стало слишком печально. В этот момент ее пришла проведать старшая сестра. Младшая решительно стряхнула сон:

– А я как раз писала тебе письмо.

– Дай мне его. – Сестра протянула было руку, но младшая замотала головой и спрятала письмо под подушку. – Эх ты, ребенок! Что из того, что ты болеешь?

На глазах старшей сестры вдруг проступила усталость беременной женщины. Проступила и тут же прошла. Она положила на постель свою сумочку и открыла ее.

– Смотри, фотография мужа. Называется: от мамочки пришло письмо.

Фотография была нечеткой. Муж сестры стоял навытяжку около забора какого-то дома в Китае.