– Такая красавица в тебя влюбилась, а ты – ничего. Бесчувственный ты.

– Я тогда прибаливал, не до того было. Да к тому же я ее замуж за другого уговаривал идти, а не что-нибудь там еще. Тут уж не до чувств.

– А что с омлетом тем стало?

– Ерунду какую-то спрашиваешь. Съел – и все тут.

Каёко рассмеялась. Она вообразила себе, как муж стоит возле Митико и дает советы насчет того, как жарить омлет. А ей это надоело – вот она и убежала. А ему пришлось омлет самому дожаривать.

– Ладно, шла бы лучше в магазин, уже четыре часа.

Каёко тут же услышала завывание ветра. И сразу живот заболел. «Жестокий какой! – подумала Каёко. – Знает, что болею, нет, в такой холод велит на улицу идти. Не может понять – одно дело улыбаться и его рассказы слушать, а другое – на улицу больной бежать».

По дороге Каёко охватил такой озноб, что ей пришлось усесться на корточки и передохнуть. «Правда, бесчувственный, если даже Митико для него ничего не значит. Из всех нас только Митико, которая вот так вот бесхитростно открылась ему, была счастлива. Когда-нибудь муж станет думать, что только Митико и любила его. С его норовом это вполне возможно».

Когда Каёко вернулась домой, муж отправился в баню. Она прошла на кухню, но тут какой-то холодок пробежал по спине. Резь стала нестерпимой, она бросила готовку и забралась под одеяло.

Вернувшись, муж спросил:

– Тяжко? Грелку взяла?

Каёко отрицательно покачала головой. Он принес ей грелку. Каёко сказала, что не успела приготовить ужин.

– Не бери в голову, – сказал он и вышел. Было слышно, как он готовит себе поесть. Все необходимое уже лежало на кухонном столе, но было ясно, что любителю давать советы готовка удовольствия не доставляет.

Судя по фотографии из альбома, Митико была красивее Каёко. Но Каёко была сильной. За это ее и взяли в жены. Поэтому завтра надо обязательно поправиться. Ее беспокойство приглушалось мерным чавканьем мужа.

По сравнению с летом он стал меньше придираться к ней.

Кораблики

Акико поставила ведро возле розы. Она сорвала несколько листиков мелкого бамбука, росшего под сливой, наделала из них корабликов и пустила плавать в ведро.

«Смотри-ка, кораблики! Хочешь поиграть?»

Мальчик уселся на корточки возле ведра. Насмотревшись, он поднял глаза и счастливо рассмеялся. «Хорошие кораблики, правда? Акико дала тебе их, потому что ты – хороший мальчик. Поиграй с ней», – сказала мать мальчика и прошла в дом.

Эта женщина была матерью жениха Акико. Акико догадалась, что ей нужно было переговорить с отцом Акико наедине. Акико хотела было выйти в сад одна, но мальчишка так расшумелся, что ей пришлось вывести его с собой. Мальчик был самым младшим ребенком в семье жениха.

Мальчишка не отходил от ведра. «Смотри, у меня здесь морской бой!» – сказал он. Ему нравилось беспорядочное кружение корабликов.

Отойдя от мальчика подальше, Акико выжала выстиранное ею кимоно и повесила сушиться.

Война закончилась, а ее жених никак не возвращался с фронта.

Мальчишка разгорячился. Шлепая ладошками по воде, он кричал: «Хочу играть в войну!» Капли воды сверкали на его лице.

Акико попыталась урезонить его: «Осторожнее, ты весь вымок!» Но тот не унимался: «Если по воде не шлепать, кораблики никуда не поплывут».

Он был прав – его флотилия стояла на месте.

«Хорошо. Давай пойдем к ручью. Там твои кораблики знаешь как поплывут!»

Мальчик собрал свои сокровища, а Акико выплеснула воду под розу и отнесла ведро на кухню.