Муж простудился по причине нелепой. В горах Хаконэ, в местечке Тоносава, у него была любимая гостиница, которая стояла на горячем источнике. Он ездил туда даже зимой. В этом году он поехал туда в начале февраля. На третий день он проснулся и подумал, что уже половина второго пополудни. И спешно отправился в баню. Когда вернулся обратно, заспанная горничная подбрасывала уголья в жаровню.

– Что это с вами сегодня случилось? Раненько поднялись!

– Что-то я твоих шуточек не понимаю.

– Сейчас еще восьми нет. А встали вы в пять минут восьмого.

– Что ты говоришь? А, теперь сообразил! Эх, старость не радость – перепутал большую стрелку с маленькой, совсем слепой стал.

– Я у конторки сидела, шум услыхала, думала, может, вор какой в вашу комнату забрался.

На горничной была накидка поверх ночного белья. Все понятно: вдруг проснулась, переодеться времени не было. А он-то после того, как продрал глаза, названивал дежурной и еще удивлялся, что никто не подходит.

– Извини уж, что поднял тебя так рано.

– Пустяки. Все равно уже пора вставать. Еще соснете? Может, постелить?

– Даже и не знаю…

Он грел руки над жаровней с углями. Теперь он почувствовал, что хочет спать. Но холод бодрил его.

В то же утро он уехал из гостиницы. И простудился.

Причина, по которой заболела его жена, не была столь очевидной. Впрочем, свирепствовала эпидемия гриппа, так что, может быть, она просто заразилась. В любом случае, ко времени возвращения деда жена уже слегла.

Рассказ деда о том, как он перепутал большую стрелку с маленькой, имел у домашних большой успех. Его карманные часы переходили из рук в руки. Циферблат был довольно большим. Домашние пришли к выводу, что старческие заспанные глаза могут действительно совершить ошибку в предрассветной мгле, поскольку на концах у обеих стрелок красовались совершенно одинаковые кружочки. Произвели эксперимент – действительно, пять минут восьмого можно было принять за тридцать пять минут второго.

Младшая дочка сказала:

– Папе нужны часы со светящимися стрелками.

У деда был жар, чувствовал он себя неважно. Ложась к жене, он сказал:

– Вдвоем-то веселее.

– Выпей-ка лекарство, что мне доктор прописал. Тебе, наверное, такое же дадут.

На следующее утро жена спросила:

– Ну, и как там в Хаконэ было?

– Хорошо. Только холодно, – твердо ответил муж. – Ты ночью ужасно кашляла. Я даже проснулся. Стал горло прочищать, а ты так испугалась, прямо подпрыгнула. Мне даже страшно стало.

– Ничего не помню.

– Значит, спишь крепко.

– Нет, когда с мальчишкой ложусь, просыпаюсь чуть что.

– Нет, все-таки это странно – подпрыгивать так в твоем-то возрасте.

– Неужели я так испугалась?

– Испугалась.

– Хоть и возраст, а это у меня женское. Если у тебя другой в постели, может, и заснешь, а вот потом…

– Другой? Я стал для тебя чужим? – Дед горько усмехнулся. – Знаешь, там, в Хаконэ, это, наверное, суббота была, в гостиницу заехала группа. После ужина они завалились спать в соседний номер. А гейша с ними была такая пьяная, язык еле ворочался. Так вот, она болтала по телефону со своей товаркой в другом номере, голос у нее такой визгливый был, ругались. Пьяная очень, слов толком не разобрать. Только слышу: «Снесу яйцо, обязательно снесу яйцо!» Сколько раз повторила. Смешно так сказала.

– Интересненько.

– Что тут интересненького? Визжала прямо.