– Вот только что?

Она с трудом огляделась:

– Мне интересно, связано ли это с журналом Частина?

– Не похоже. – Ник быстро и оценивающе осмотрел комнату. – Во первых, насколько мне известно, я единственный, кто достаточно сильно хотел получить этот журнал, чтобы устроить нечто подобное.

Она почувствовала, будто неожиданно провалилась в пустую лифтовую шахту.

– Мой бог, неужели вы утверждаете, что могли бы убить кого то, чтобы завладеть этим журналом?

Его рот искривился в глубоко циничном изумлении, как будто ждал, что она его обвинит.

– Лишь в крайнем случае, – сказал он.

– Если это шутка, то очень дурная.

– Мой дурной вкус всем известен. Но это другой случай. Прежде всего, я предпочитаю платить за то, что мне хочется получить, и Фэнвик об этом знал. Он заверил меня, что позволит мне перекрыть любое полученное им предложение, и я ему поверил. Как я уже говорил, мы с ним друг друга понимали.

– Вы имеете в виду джентльменское соглашение?

– Я польщен, что вы считаете меня джентльменом, мисс Спринг. А то у меня было стойкое убеждение, что вы считаете меня одной из низших форм жизни.

Она почувствовала себя виноватой. Она знала, что была очень груба.

– Извините. Я, конечно же, не хотела утверждать, что вы, э э э, являетесь низшей формой жизни.

– Довольно трудно обвинить человека в похищении и не подразумевать его участия в этом процессе, – заметил он.

– Полагаю, что так. – Сейчас она была совершенно подавлена. – Прошу меня простить. Боюсь, я скоропалительно пришла к несколько неуместным выводам.

Он грациозно склонил голову:

– Извинения приняты. По правде говоря, я нахожу вашу заботу о Фэнвике довольно трогательной. Немногие люди отважатся на такое ради клиента, с которым работают. Особенно такого клиента – болезненно раздражительного, нервного и скрытного схематика.

То, насколько довольно прозвучали его слова, насторожило Циннию. Ей показалось, что такой человек, как Ник Частин, в любой ситуации предпочитает иметь на руках все козыри. То, что он заставил её почувствовать себя виноватой и принести извинения, было изысканным способом сдвинуть баланс сил в их взаимоотношениях. Этот человек знал, как манипулировать людьми и запугивать их, и он, не колеблясь, использовал свои умения, когда это отвечало его целям.

«К счастью, нам придётся общаться очень недолго», – подумала Цинния. Цинния знала, что будь у нее здравый смысл, она была бы очень довольна тем, что их общение будет мимолетным. И она была довольна. Определенно. Двух мнений тут быть не может. Меньше всего она хотела бы общаться с Ником Частином. В её жизни и так хватало проблем. Но она недоумевала, почему же почувствовала щемящий укол сожаления при мысли о том, что после сегодняшнего она, возможно, никогда его не увидит. Слишком много переживаний, вот в чем все дело. Сейчас её эмоции кипели. В конце концов, она только что столкнулась с убийством. Она взяла себя в руки.

– Кто бы это ни сделал, он, должно быть, что то искал.

– Может быть. Но не думаю, что искали журнал. Это слишком ценная вещь, чтобы её прятать здесь, в главном торговом зале. Он был схематиком. Он бы спрятал журнал поумнее.

Она пристально посмотрела на него, гадая, почему он так уверен в своих выводах. Достаточно было осмотреться, чтобы понять: в помещении что то ожесточенно искали.

– Есть такая старая присказка: то, что спрятано на виду, найти всего труднее.

Его рот изогнулся презрительно вежливо:

– Ни один схематик не согласиться с такой простой теорией.