– Да, – прошептала она. – Я поняла, что ты имеешь в виду.

– Теперь посмотри на журнал.

Она прочитала несколько предложений.

«…Я приказал Сандерфорду присматривать за топливными баками с ледяным студнем, но я больше ему не доверяю. Он небрежен. Мне начинает казаться, что у него проблемы с наркотиками…».

– Видишь различия? – спросил Ник.

Цинния пристальней изучила слова.

– Да. Легкие различия в ритме или что то вроде этого.

– Построение неправильно. Нет синергии. Нет равновесия. Связи неверны.

Она не могла уловить все эти тончайшие различия, но не сомневалась в том, что Ник мог.

– Эти различия можно объяснить тем, что это запись в журнале, а не личное письмо.

Ник решительно покачал головой:

– Личные письма должны выглядеть так же. Стиль письма от этого не меняется.

– Да. – Она посмотрела ближе. То, как талант схематик видел эту страницу через созданную ею связь, было достаточным, чтобы позволить ей увидеть мелкие различия между написанным в журнале и в письме. – Завитки какие то другие и угол наклона отличается.

– Именно. – Ник без предупреждения оборвал поток таланта. – Без кристалла, позволяющего мне сфокусироваться, у меня ушло гораздо больше времени, чтобы убедиться в том, что передо мной подделка. Но журнал, несомненно, фальшивый.

– Сколько всего в журнале записей?

– Восемь. Все они датированы числами до отправки экспедиции из Серендипити. И каждая короче предыдущей. Тон записей становится все более параноидальным и мрачным. В последней записи автор пишет, что больше так не может. Он хочет просто пойти в джунгли и раствориться в том, что он называет великой зеленой схемой.

– Другими словами, ты должен поверить, что твой отец действительно покончил с собой перед отправкой экспедиции.

– Да.

Ник скрыл свою пугающую психическую силу, но чувство близости не исчезло. Оно пронизывало нервы Циннии, настаивало и покоряло. Она выпрямила ноги и беспокойно заерзала на одеяле.

– Кто то потратил массу усилий, чтобы поддельный журнал оказался у тебя, – сказала она.

– И денег, – добавил Ник. Он закрыл журнал и снова его завернул. – Такого типа поделки стоят недешево.

– Как много мастер по подделкам запросит за столь кропотливую работу?

Его улыбка стала лукавой:

– Наверное, примерно столько же, сколько я заплатил за журнал. Пятьдесят кусков.

У Циннии сжалось сердце, когда она увидела, как заботливо он разгладил письмо отца. Она еще раз попробовала подавить сочувствие, угрожавшее затопить здравый смысл.

– Ну, если тебе нужно еще какое то доказательство моей невиновности, то вот оно, – отрывисто сказала она. – Я не могу себе позволить потратить пятьдесят штук на фальшивый журнал.

– Мне не нужны дополнительные доказательства твоей невиновности.

– Ну спасибо. – Почему же чувство глубокой близости не проходило? Оно разрушало синергетический баланс её нервной системы. – И к чему это нас приводит?

В свете свечей глаза Ника были похожи на редкие экзотические камни.

– К тому, что мы здесь. Вместе.

«С другой стороны, – удивлялась Цинния, – зачем я пытаюсь бороться с этим немыслимым влечением». Она так долго ждала страсти.

– Ты собираешься снова меня поцеловать? – глубоко взволнованная, спросила она.

– Я хочу заняться с тобой любовью.

Она улыбнулась.

– Тоже неплохо.