Будь Митимаса нормальным юношей, которого отчего-то возненавидел отец, Томо, конечно же, втайне стала б его союзницей. Это сблизило бы её с сыном, но… Митимаса вызывал в ней такое же острое отвращение, как в Юкитомо.

Томо часто терзалась вопросом — почему всё так вышло? Митимасу родила она, отцом был Юкитомо, в этом сомневаться не приходилось, но их сын не способен любить никого, кроме себя. И кто полюбит такого?..

Нет, ничего нельзя изменить, невозможно исправить эту чудовищную нелепость, несправедливость, — и Томо не находила себе места от душевной муки. Ну почему, почему в их семье родился такой ребёнок?! Может, это возмездие за то, что они так долго отдаляли его от себя?..

Глядя на сыновей своих родственников и знакомых, пусть не особенно гениальных, но вполне нормальных, Томо постоянно сравнивала их с Митимасой и возвращалась мыслями к прошлому. Да, она отдала Митимасу на воспитание тёте и дяде в провинцию. Но больше она не сделала ничего предосудительного, ничего дурного, что могло повлечь такие ужасные результаты. Не желая, чтобы дети видели распущенность Юкитомо, она не позволила себе даже упрёка в адрес отца, ни разу не пожаловалась ни Митимасе, ни Эцуко. Так что причина уродства сына крылась, скорее всего, в незрелости её тела в период беременности, ведь Томо было всего пятнадцать, когда она родила Митимасу… Зачатый и выношенный в полудетском чреве, он просто не мог родиться нормальным. Есть ли ещё на свете такой несчастный ребёнок?..

Казалось, родители всё равно должны любить убогого отпрыска и защищать его от ненависти враждебного мира. Однако даже мать была не способна на всепоглощающую любовь к идиоту, и Митимаса неприкаянно брёл по жизни как заблудившееся, осиротевшее дитя — взрослый мужчина с разумом подростка. Томо безумно хотелось забыться, не думать об этом кошмаре, — и оттого она испытывала к себе неодолимое отвращение. Нужно хотя бы женить Митимасу… Пусть он родит ребёнка и живёт как мужчина. Нужно сделать хотя бы это, о большем нечего и мечтать…

Возможно, её тайные мысли передались Юкитомо, потому что несколько лет назад он женил Митимасу. После свадьбы Юкитомо стал обращаться с сыном как с молодым хозяином дома — по меньшей мере, так это выглядело со стороны. Возможно, Юкитомо заботила репутация дома в глазах молодой жены.

Всё это Маки знала понаслышке, со слов болтушки Сэки и прочих служанок. Поначалу она дивилась и презирала семью Сиракава за такое несправедливое отношение к наследнику рода, хотя и не совсем обычному и нормальному, однако очень скоро переменила мнение. Маки могла поладить со всеми — с деспотичным Юкитомо, с неприступной и непогрешимой Томо, с Сугой и Юми при всей их своенравности, церемонности, женской скрытности и взбалмошности… Во всех она сумела найти человеческие черты и приятные стороны, но вот Митимаса… Чем дольше она общалась с ним, тем сильнее мечтала о том, чтобы его не было рядом — совсем, никогда. Митимаса был прожорливым, заносчивым и мерзким, к тому же он беспрестанно хамил и грубил слугам. На еду накидывался, как волк, как изголодавшийся бродяжка, а когда пытался что-то сказать, всех охватывало омерзение, словно изо рта у него исходил дурной запах. И даже когда он молчал, у всех портилось настроение.

Любовь Юкитомо и Томо к маленькому Такао вызывали в нём бешеную злобу.