Наутро варвары выстроились по отрядам и начали что-то орать. Между отрядами сновали фигуры вождей — похоже, у них шел военный совет. Вскоре после рассвета они двинулись вокруг холмов, обходя нас с двух сторон.

Один из крупных отрядов врага, подойдя к подножию холма, встал, выстроившись сравнительно ровными рядами. В молчании, гезиты достали широкие железные тесаки с устрашающими, загнутыми вперед, как у серпа, лезвиями, и демонстративно начали их точить. С диким скрежетом они проводили лезвия по краям щитов, окантованных железом. Причем сначала они точили свои тесаки медленно и одновременно, отчего леденящий кровь лязг железа сливался воедино, а потом бросились вразнобой натачивать быстро, почти рубящим движением, так что мечи начали звенеть и высекать искры.

Это представление заставляло кровь стынуть в жилах. Несомненно, такая психическая атака очень действовала на решимость наших воинов. Надо немедленно что-то сделать!

— Что вы стоите? — заорал я на стратегов. — Валите их из луков!

Град стрел с холма здорово испортил врагу его перформанс. Им теперь пришлось думать о том, как укрыться от обстрела, а не об устрашении наших воинов.

Затем лучники переключились на варваров, обходивших нас с флангов. Это настолько их разъярило, что, не закончив еще маневра, разношерстые отряды с трех сторон бросились на нас в атаку. Потрясая дротиками, молодые воины варваров подбегали к холму и с диким воем пытались добросить дротики до наших рядов, что иногда у них получалось.

Наши лучники успешно обстреливали врага, то один, то другой падал, хватаясь за черенок стрелы, торчащей из тела. Но варваров это не останавливало. С криками, подражающими волчьему вою, они бросались вперед густыми толпами, торопливо взбираясь по склонам. Сцепившись с копейщиками, они пытались хватать копья руками и выдергивать их, рубили щиты своими мечами. Кое — где им удалось смешать ряды копейщиков, и началась резня кинжалами и ножами.

Я очень скоро понял, что пассивной обороной нам не устоять. Лучники не могли стрелять — враг был слишком близко — а камни и дротики у них кончились. Что же делать?

— Тарик! Тарик! Я подозвал одноглазого командира мориона лучников Митты.

— Соберите людей и расцепите повозки. Выйдите на склон и ударьте по варварам сзади!

Он недоверчиво посмотрел на меня из-под шапки курчавых волос

— Но нам не справиться с ними!

— Они устали. Ударите дружно, и они побегут.

Тарик посмотрел на меня долгим мрачным взглядом. Потом пошел собирать людей.

Вооружившись дубинками и ножами, лучники сгрудились у повозок. Они не стали расцеплять повозки, а просто перелезли через них. С бешеными криками и свистом лучники Мориомитты врезались в правый фланг гезитов. Они напрыгивали на них сзади и вонзали в горло костяные кинжалы, били дубинками и пращами с завернутыми в них камнями, а то и просто сталкивали с обрыва.

Удар оказался неожиданным и успешным. Варвары бежали с холмов. Тарик, стратег лучников Митты, не вернулся из этого боя.

Но дело было не кончено. Враг собирался в повторную атаку. Заметив, где мы берем воду, они бросились в балку между холмами, пытаясь овладеть нашим колодцем.

Это было ошибкой. Их стали осыпать стрелами с обоих холмов. Затем кто-то из стратегов приказал скатить на врага арбы, стоявшие на вершине холма. Этого удара гезиты не выдержали и побежали.

Варвары, сломленные морально, разбегались по степи, пытаясь укрыться в рощице эвкалиптов у ручья, а наши войска с победными криками носились за ними и резали как овец. Отвратительные сцены сбора трофеев возникали тут и там — каждый хотел заполучить себе уши врага. А поскольку отрезать их было, как правило, нечем, их попросту откусывали.

Только тут я почувствовал, как гулко стучит мое сердце и как мне хочется пить. Напряжение битвы медленно отпускало меня, дрожь в коленях прекращалась.