— Зато вокруг вас убивают направо и налево, а вы просто спите. Пока вы там пытаетесь кого-то вылечить раз в 20 лет, без антибиотиков и хирургии, рядом люди умирают сотнями от ерундовых заболеваний, от голода и непосильного труда. Только прогресс может что-то изменить. Может, поспособствуете ему?

— Я был бы рад. Только такой прогресс, как вам, мне не нужен. Ни войны, где погибнут миллионы, ни оружие массового поражения, ни расовое подавление, ни колониальные захваты в мои планы не входят. Возможно, вам это нравится, а мне — нет.

Я посмотрел на него — совершенно оловянный взгляд, абсолютная уверенность в собственной правоте. Нда…

— И что же вы будете делать дальше?

— Буду ждать, когда я понадоблюсь людям. Когда они будут готовы принять информацию, которой располагаю.

— Вам придется долго ждать, Иен!

— Я не спешу.

Вот упертый!

— Ладно, я что-то забыл о долге гостеприимного хозяина. Хотите стейк из мяса кита?

Медленно пережевывая жирное и жесткое мясо белухи, я смотрел на Иена и думал, как умный человек может быть, в сущности, таким идиотом? Вот вроде бы, если в два компьютера загрузить одинаковые данные, они выдадут одинаковый результат. А с людьми все по-другому, и компьютер Иена выдал результаты размышлений,совершенно непохожие на мои.

— Иен, почему именно вы легли в капсулу?

Долговязый механик оторвался от сухофруктов в меде — моей лепты к общему столу — и произнёс несколько виноватым тоном:

— Капитан Педерсен с частью команды ушли исследовать континент и долго не возвращались. Они в итоге вообще не вернулись, насколько я знаю. Я остался один с филиппинцами, и решил возложить эту ношу на себя. Только мне это было по силам.

— Тут вообще что-нибудь изменилось с тех пор, как вы тут…наблюдаете?

— Ну, прежде всего, появились люди! Эррии говорят, что пришли из глубины континента и поселились у берега, поскольку климат тут мягче, а продовольствия больше. Я научил их ловить сельдь сетями, и, главное — правильно хранить ее. Во время нереста трески и сельди тут бывает огромное количество белух! Выходишь на берег, а море все белое от их спин. Природа изумительна, Констанс, когда человек в нее не лезет.

— Когда они пришли?

— Эррии? Наверное, лет 400 тому назад.

— А климат? Он менялся?

— Мне трудно судить. Я всегда выходил в разное время года. Похоже, стало теплее. Но, конечно, не настолько тепло, чтобы пальмы могли выжить, — усмехнулся он.

— Местные, мне показалось, что они…

— Да, они чернокожие. Раньше были совсем афротип, а сейчас почему-то сильно побледнели.

Действительно, представители народа эрриев выглядели странно — черты лица были явно негроидные, с толстыми губами и курчавыми волосами, а вот кожа у них была светло-смуглой. Как будто африканцев выдержали в отбеливателе. Вероятно, местные туманы не способствуют сохранению черной кожи.

— Они достаточно снабжают вас, Иен? Может быть, вы в чем-то нуждаетесь?

— О, конечно я много в чем нуждаюсь. Зубная паста. Бритва из хорошей стали. Мыло. Бензопила. У вас есть бензопила, Констанс?

— Нет, конечно. Могу оставить вам пару рабов, сделают все, что вы скажете. Правда, по английски ни бум-бум.

— О нет, спасибо. Обойдусь!

Потом Иен показал мне окрестности. Мы прошли на вершину его горы, откуда было видно туманное море со стаями птиц над ним. Они то и дело ныряли в седые, покрытые пеной волны.

— Сельдь идет на нерест. Чайки и альбатросы просто сходят с ума в это время.

— Сельдь? У вас есть соленая сельдь? Да вы чертов везунчик, Иен!

— Рыба самых разных пород, треска, скумбрия, семга, сельдь, но только, увы, не соленая.