* * *

Исправный таксофон, который с трудом нашел Распутин, держался в рабочем состоянии на честном слове. Провод, торчащий из трубки, нужно было поддерживать рукой, сама трубка безжизненной плетью свисала из помятого, но работающего аппарата. Чтобы набрать нужный номер, требовалось почти наугад крутить диск с разбитым циферблатом, зато на той стороне ответили уже после первого гудка. Такое впечатление, что звонка ждали. «Да!» — сквозь треск и шипение прорвался удивительно знакомый для Распутина голос. Оттарабанив заученный текст, Григорий только открыл рот, чтобы задать вопрос, но в трубке уже послышались торопливые короткие гудки, и курсант решил интересующий его вопрос отложить на светлое время суток.

Всю ночь начинающему эскулапу снились кошмары. Будто он стоит на броневике над ревущей толпой из солдат и матросов революционного Петрограда и красный кумач до горизонта колышется над штыками, папахами и бескозырками. А рядом, на этом же броневике, примостился последний генсек КПСС Михаил Сергеевич Горбачев и страстно втирает массам что-то там про ускорение и перестройку.

— Не верьте ему! — орёт во всё горло Григорий, — это жулик! Он СССР продал и вас всех продаст!

— А ну, кто тут временные, слазь! Кончилось ваше время! — кричит огромного роста матрос, хватает Распутина за ногу, стаскивает с броневика и тот летит вверх тормашками прямо под ноги солидным господам купеческого сословия, одетых в каракулевые шапки и длиннополые шубы.

— Никогда не понимал этих большевиков, — брезгливо отряхивая соболий воротник, говорит один из купцов, глядя на Горбачёва, — Российскую империю развалили, Советский Союз развалили, ума не приложу, что им вообще от жизни надо?

— Сволочи вы все, мироеды, креста на вас нет, — барахтаясь в кроваво-красном снегу, кряхтит Григорий..

— Ну как же нет? Вот он — крест! Присутствует! — вкрадчиво над самым ухом слышит Распутин голос генерала Миронова, видит самого контрразведчика в комиссарской кожанке и свои руки, примотанные к перекладине креста колючей проволокой.

— Артем Аркадьевич! Зачем это? — изумлённо шепчет Григорий.

— Ну как зачем? — удивляется генерал, — вы же хотели в Рай, Гриша! А там нераспятых нет!

— Да к тому же, с креста оно всегда виднее, куда грести, чтобы не простудиться! — осклабившись, пробасил генерал Рома с черным дипломатов в одной руке и бутылкой Tullamor в другой…

— Поднимай его, братва! — орёт толстяк в бескозырке, и Гриша узнает в нем Бамбука… Крест поднимается над толпой и курсант видит, что он висит над бездной, и стоит еще промедлить хоть секунду — ухнет в преисподнюю..

— Да вот хрен тебе! — орет Распутин в красную рожу Бамбуровскому, рвётся с перекладины, падает и… просыпается на полу рядом со своей питерской кроватью, мокрый и тяжело дышащий..

* * *

В госпиталь Григорий пришел раньше времени, дёрганый и невыспавшийся. Несмотря на воскресное утро, у входа он заметил необычное оживление — рядом с санитарными неотложками примостились несколько черных представительских «волжанок», а чуть поодаль разгоняла мигалками предрассветную хмарь пара милицейских «бобиков».

В районе солнечного сплетения неожиданно сжались в комок и заныли мышцы, а в висках начала сильно-сильно стучать кровь.