Она обернулась и посмотрела на Марко. Но он был еще меньше готов к этой страшной новости. Марко застыл у стены, не прислоняясь к ней, и казалось, что от малейшего движения он может потерять равновесие и упасть.

Стоявший чуть позади Касти пытался утешить себя мыслью, что для пациента он сделал все, что мог.

Он спас его, но окончательно вылечить Луку не в его силах.

– Послушайте меня, синьора, – начал он как можно мягче. – В правой почке у вашего мужа – врожденное злокачественное образование. По‑видимому, он не знал об этой патологии. В больницу он поступил с серьезной травмой левой почки. Если бы ее не удалили, он бы уже умер, но, к счастью, операция прошла успешно. Мы должны быть рады тому, что его все же спасли. К сожалению, сейчас мы узнали, что правая почка недоразвита и к тому же опущена в подвздошную область, поэтому она функционирует только на двадцать процентов. Ваш муж сказал мне, что в детстве страдал от приступов аппендицита. Предполагаю, что это были симптомы опухоли в почке, к сожалению, проигнорированные. Чтобы организм нормально выполнял экскреторные функции и чтобы избежать интоксикации, его необходимо подключать к искусственной почке. А в перспективе можно рассчитывать на пересадку органа.

– Но почему вы сразу не обратили внимание на это образование в правой почке? – Голос Марко доносился как будто со дна глубокой пропасти. Касти глубоко вздохнул, его живот раздулся и сдулся, словно резиновый мячик.

– Вероятно, я что‑нибудь не так объяснил. – Он уже терял терпение. – У вашего брата произошло сильное кровотечение в месте расположения почки, и брюшная полость была закрыта из‑за давления крови. Без проведения нефрэктомии он был бы уже мертв. По причине срочности операции хирурги не имели возможности проконтролировать состояние правой почки. Но даже если бы они знали о злокачественном образовании, им все равно пришлось бы удалить левую почку.

– Да, да, я понимаю, я понимаю, – притворилась Клаудия, не желая мириться с неизбежным.

– За все, что касается лечения, можете не беспокоиться, – продолжил нефролог, по‑прежнему обращаясь к Клаудии. – Сейчас самое важное – сообщить пациенту о его положении. Мы не имеем права скрывать от него диагноз. Вы хотите, чтобы я сам объяснил ему ситуацию, или желаете при этом присутствовать?

– Благодарю вас. – Клаудия горько улыбнулась. – Если вы не против, сначала поговорю с ним я. По крайней мере чтобы его подготовить. Брат мужа тоже пойдет со мной.

Марко внезапно вышел из охватившего его оцепенения.

– Да, безусловно, – сказал он и добавил, протянув руку доктору: – Благодарим вас за все.

– Да нет, это я должен быть вам благодарен, – возразил Касти. – Своей сегодняшней статьей вы много сделали для нашей больницы. Я считаю, что теперь все мы, ее сотрудники, в какой‑то степени ваши должники.

Марко удивило заявление врача.

– Думаю, у нас еще будет возможность поговорить об этом, – сказал он, обнимая Клаудию за плечи.

– Да, пожалуй, – махнул рукой Касти.

Марко и Клаудия направились к палате Луки, обдумывая про себя значение слова «диализ». Они понимали весь ужас произошедшего, но истинный смысл его дойти до них все‑таки не мог. Между аппаратом и человеком устанавливается психологическая зависимость, она рабски подчиняет его себе, крадет у него время. Они еще не знали о том, насколько устает организм от медленного накопления продуктов катаболизма и как изнуряет больного их выведение. Лука тоже еще ничего не знал об этом.