– Когда?

– Когда обнаружил след убийцы, но сам не смог его арестовать.

– Ничего особенного, если тебя интересует именно это. Просто испытал интеллектуальное удовлетворение, и этого мне было вполне достаточно: ведь это я взял верный след. Чего не могу сказать сейчас по поводу того, что делает Де Сантис.

– Де Сантис только исполнитель, – сухо заметил Кау. – На самом деле я думаю, что твоя гипотеза правильна и что арестовать этих трех арабов, – если допустить, что мы найдем их, – плохая идея. Убийц было двое.

– Ты думаешь, что арабы невиновны?

– Вполне возможно. Но на данный момент я уверен лишь в том, что у меня нет никаких доказательств их вины, – уточнил Кау. – Однако найти их все равно нужно. Они являются важными свидетелями.

Мормино удивил ответ капитана. От человека, который избежал засады, устроенной мафией, спасшегося от пуль наемных убийц, прыгнув в море с мыса Монделло, обнаружившего убежище пятерых скрывающихся от правосудия членов «Коза ностра», он ожидал большего.

Паоло Мормино был прежде всего сицилийцем, а уж потом полицейским, и имел представление о том, что на острове не принято совершать аресты по приказу босса, следуя лишь предписаниям и букве закона, а умение отстоять собственную позицию вызывает уважение.

Однако… капитана карабинеров волнуют права трех арабов, вполне вероятно, нелегальных иммигрантов. Чувство восхищения, которое он испытывал к Кау, возросло, и Мормино решил высказаться более откровенно.

– Есть одна вещь, которую я не могу объяснить, – пробормотал он.

– Что именно? – заинтересовался Кау.

Тем временем они пересекли безлюдные коридоры и, пройдя мимо пустующих лестничных площадок, подошли к боковому выходу из Дворца правосудия. Кау поприветствовал охрану, открывшую дверь, и вышел на улицу. Мормино, пропустив капитана вперед, последовал за ним. Они молча перешли на противоположный тротуар, стремясь оказаться подальше от кричащей толпы, и, дойдя до угла, обернулись. Среди туник, бород и тюбетеек они разглядели мужчину, с виду вовсе не похожего на духовное лицо, которого окружали остальные манифестанты. Он призывал их сообща выкрикивать призывы по‑итальянски:

– Мы требуем справедливости! Мы взываем к закону!

– Мы арабы, а не рабы!

– Ислам покарает вас!

– Закон на стороне братьев арабов!

Полицейский и карабинер остановились, всматриваясь и вслушиваясь. Затем Мормино продолжил начатый разговор:

– Все это уже не остановишь. Этот мужчина – главный мулла?

– Да.

– А тебе не кажется это странным? Мы еще не знаем, кто жертва преступления, а арабы вполне уверены, что убийца не принадлежит к их общине. По крайней мере судя по шуму, который они подняли.

– Все может быть. Больше всего меня смущает бессмысленная жестокость убийства. Тем более, к тому времени, когда из этого человека вытаскивали внутренности, он был уже мертв. К чему такое зверство?

– Возможно, они хотели кому‑то подать сигнал.

– Кому‑то из них? – Кау качнул головой в сторону воющей толпы.

– Когда мы поймем, кому адресовано предостережение, мы узнаем, кто убийца.

– Да или нет. Может быть, все эти события не связаны между собой. Не исключено, что арабы просто воспользовались подходящим моментом, чтобы устроить беспорядки.

Кау протянул руку Мормино, и тот ответил ему не менее энергичным рукопожатием.

– Пожалуйста, сделай для меня копию отчета, который ты должен отдать Де Сантису. Я, конечно, могу прочесть его экземпляр, но удобнее иметь собственный: вдруг что‑нибудь придет в голову.

– Да, конечно, – ответил Мормино.