В основном он занимался анализом различных отчетов и большую часть времени проводил за чтением и написанием донесений, а также консультировался с психиатрами, составляя психологические профили. Кроме того, в его функции входила забота о сохранении места преступления в неприкосновенности, ведь любой полицейский, прибывающий в эту зону, пытался что‑нибудь рассмотреть, потрогать, растоптать.

Несмотря на всю свою добросовестность и педантичность, Мормино до сих пор так и не удалось отучить патрульных полицейских мешать сбору доказательств. Эти ребята в большинстве своем искренне считают, что только посторонние могут быть помехой в работе криминального отдела, а их собственные следы, волосы, слюна и сигареты легко отличимы от улик, относящихся к убитому, к убийце, а также от следов свидетелей, обнаруживших труп, или просто прохожих.

Мормино переместился к витрине, в которой на подставке, покрытой белым лаком, в полный рост красовались два скелета – мужской и женский, и уселся перед ней. Когда Марко тоже оказался перед витриной, полицейский возобновил разговор:

– Итак, почему ты занялся этим делом? Когда мы в последний раз виделись, ты уже не работал в криминальной хронике и пытался писать книгу.

– Так сложилось. Книгу я так и не написал и снова веду криминальную хронику. Это тоже неплохой способ приятно провести время.

– И как ты намерен развлекаться?

– Пока не знаю. Меня это затянуло. Надо признать, что случай с выпотрошенным телом довольно интригующий.

– Он грозит взорвать весь город.

– Да брось ты! Все идет своим чередом, и убийство не более чем случайный повод. Сейчас оно сработало как фитиль. Именно поэтому мне хотелось бы узнать правду. Я уверен – в такой момент никого не волнует, что произошло на самом деле.

– Для меня важно докопаться до истины.

– Значит, нас уже двое.

Мормино улыбнулся:

– Теперь твоя очередь задавать вопросы.

– Вы в полиции установили личность убитого?

– Нет.

– Но есть какие‑нибудь предположения?

– Никаких.

– Когда следствие стронется с места?

– Дело темное.

– Он был еще жив, когда его…?

– Нет.

– Тогда как же он умер?

Мормино промолчал.

– Ты не можешь мне этого сказать?

– Могу, при условии, что эта информация не попадет в прессу.

– Будь спокоен.

– Мы этого не знаем.

– То есть как?

– Мы не знаем, как он умер. Он мог умереть во сне от инфаркта.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Никто его не убивал.

– Но ведь кто‑то вытащил из него кишки?

– Ну да.

– И ты веришь, что все произошло именно так?

– Я не могу описать, как все это происходило, еще не закончены токсикологические исследования. Однако патологоанатом не ожидает, что они прольют свет на это дело.

– Если мы не узнаем причину смерти, то это вообще не убийство.

– Абсолютно точно.

– А если нет убийства, то нет и убийцы.

– Прекрасно, ты делаешь успехи.

– В таком случае мы ведем охоту за призраком.

– Может быть. Я верю, что убийца существует и он из плоти и крови. Но преступник очень хитер и не оставляет следов, поэтому поймать его будет непросто.

Марко взвесил информацию, полученную от Мормино, и скептически улыбнулся:

– Ты меня не убедил.