К счастью, блокнот с заметками об убийстве Лукмана весь день находился у него в кармане. Таким образом, сведения об информаторах, пусть даже и зашифрованные, не могли попасться на глаза нежданному посетителю.

– Присаживайтесь, не желаете ли снять пальто? – предложил Марко гостю.

– Нет, спасибо, я только на пару минут. Мне хотелось бы уточнить у вас информацию о больничных подвалах. Мы открыли уголовное дело по следам вашей статьи. Разумеется, мой визит к вам неформальный, и вы можете не отвечать мне, если не хотите раскрывать ваши источники.

– Что же вам тогда от меня нужно? – улыбнулся Марко.

– Вы написали, что подвалы больницы служат укрытием для наркоторговцев. Вы можете предоставить доказательства или свидетелей в подтверждение своих тезисов, или это просто журналистские домыслы? Если расследование поручается мне, я должен убедиться в том, что факты имеют место быть.

– Капитан, суть моей работы отличается от вашей. В мои цели не входит поимка преступника и водворение его на скамью подсудимых. Просто когда что‑то происходит не так, я заявляю об этом во всеуслышание, выражая тем самым интересы рядовых горожан, которые оплачивают страховку и в больницу ходят, чтобы их там лечили, а не калечили и обкрадывали. Поэтому я утверждаю, что там, внизу, торгуют наркотиками, но доказывать это не собираюсь. Я не стану сообщать вам имена свидетелей и ничего не буду объяснять в прокуратуре. Вы спрашиваете, правду ли я написал? Прочитайте заявления профсоюза за последние два года, в конце концов, спуститесь в подвалы и задайте руководству больницы вопрос, почему по поводу моих статей они решили произвести собственное закрытое расследование. Это не потребует много сил.

– Хорошо, я вас понял, – ответил Кау, – но вы отдаете себе отчет в том, что, если расследование будет продолжаться, прокурор‑обвинитель вправе потребовать у вас ответа на эти вопросы и вам придется назвать имена свидетелей и привести точные факты. Волей или неволей, но вам придется говорить.

– Что ж, я дождусь вызова в прокуратуру.

Стало ясно, что соглашение между этими двумя мужчинами невозможно. Что‑то заставляло их быть особо осторожными друг с другом.

– Синьор Камби, хочу быть с вами откровенным. Очевидно, что у вас есть превосходно информированные источники, это касается и дела об убийстве араба. Я понимаю и оправдываю ваше молчание. Но, скажем так… если прокуратуре станет ясно, откуда вам поступает информация, Маттеуцци использует любые средства, чтобы призвать вас к ответу. Нельзя допустить, чтобы утечка информации о самых деликатных расследованиях происходила прямо у него из‑под носа.

– Мне жаль, если это мешает вашей работе.

– Вы ошибаетесь, – улыбнулся Кау. – Следственная группа не придает особого значения вашим статьям. И решение по этому делу буду принимать не я.

– В таком случае благодарю вас за то, что вы пришли ко мне, чтобы рассказать это. А сейчас извините, но мне еще нужно работать.

Марко поднялся, вслед за ним встал и Кау. У двери репортер попрощался с карабинером и снова бросил взгляд на синюю тетрадь, торчащую из кармана пальто, чтобы убедиться – она на месте.

Капитан с трудом поместился в лифт и исчез из поля зрения. Марко еще немного постоял у открытой двери, размышляя. Нужно было как‑то связаться с Мормино. Конечно, из дому звонить нельзя, по мобильному – тоже. Журналист надел пальто, придержав в кармане тетрадь, и снова вышел на улицу. Пройдя три квартала, он оказался у клуба «Арчи». Марко вошел и увидел на стене старый, еще монетный таксофон. Телефонная карточка в данном случае не годилась. По ней нетрудно вычислить все телефонные автоматы, в которых ею пользовались, и выйти на него.