– Извини, но почему ты исключаешь, что у него могут быть особые приметы, скрытые вон той тенью, падающей зубчиками?

– Трудно себе представить. Эту зубчатую тень отбрасывает его борода. Максимум, что она может скрывать, это родинка. Я понял, где находятся эти типы. Посмотри на бороду: наш «клиент» вспотел. Они в подвалах больницы.

– Ты угадал.

– Я понял это по трубам и по линиям над мелкой плиткой. Это батареи больничного отопления. Я был там, внизу, лет десять назад. Такое место не забудешь.

– Какие у нас шансы сравнить рыжебородого типа с описаниями подозреваемых в архивах?

– Нулевые.

– Убедительно. А что ты скажешь о другом типе?

– Немногим больше. Мы видим правую часть его лица, и свет падает на нос. Работая со светотенью, можно получить профиль. Я выделил контрасты и убрал слишком темные места. Теперь рисунок профиля почти очевиден. Кроме того, под скулой я обнаружил четыре шрама. Приглядись, они хорошо видны и образуют звездочку.

– Да, но у него ничем не примечательное лицо.

– Ошибаешься. Это лицо наркомана, и на ладони правой руки можно разглядеть следы, что‑то вроде небольших шрамов. Сейчас увеличу, иначе не увидеть.

– Так тоже не видно.

– Нельзя увеличить кадр больше чем вдвое, иначе будет слишком большая зернистость. Так вот, у этого типа проблемы с кожей, да и весь он какой‑то высохший, болезненный. Видишь, как он клонится вперед? Поза, характерная для наркоманов.

– Хорошо, тип пониже ростом – наркоман, а другой – нет, но мы все равно не знаем, кто они.

– А, так ты рассчитывал, что мы сразу же все узнаем? – пошутил Галлетти. – Полицейские нынче стали совсем не те. А как же следствие, допросы, умозаключения, результаты которых припирают бандитов к стенке?

– Ничто не вечно, – парировал Мормино.

– Почему тебя так интересуют эти двое?

– Не меня. Того человека, с которым я встречаюсь.

– Ну, для начала проверь, не встречается ли физиономия нашего наркомана в архиве разыскиваемых лиц. Вдруг что и выгорит.

Галлетти перенес фото на дискету, передал ее Мормино, поднялся и пошел к двери, надевая по дороге кожаную куртку.

– Сколько времени тебе понадобится?

– Около часа. Если мы закончим раньше, я позвоню тебе на мобильный, не отключай его.

– До встречи.

– Спасибо за все.

– Не стоит.

Через пять минут в калитку позвонил Марко. Мормино открыл ему дверь и подождал у порога.

– Вот это вилла! Какая у вас там в полиции зарплата? – не удержался Марко.

– Я долго копил на нее.

Мормино провел журналиста в большой зал и влез на табуретку у барной стойки, занимавшей всю правую сторону комнаты, налив себе и приятелю по кружке пива. Марко бросил пальто в кресло и тоже взгромоздился на табуретку.

– Что хотел от тебя Кау?

– Имя моего информатора. Он сказал, что прокурор прижмет меня, если я не скажу.

– Это неправда.

– Почему?

– Он пришел к тебе домой. Подумай сам. Они не вызовут тебя в прокуратуру, ведь это сразу же попадет в прессу. Маттеуцци просто шепнул бы тебе на ушко, чего он ждет от тебя и от твоего источника. Тебе бы сдержанно намекнули, что все это не твое собачье дело. И ты бы не смог отказать.

– Как это?

– А вот так. Впрочем, писать особенно нечего, пока не прояснится история с тунисцами. Можешь по‑прежнему распространять слух о том, что они не виновны.