У самой его головы на полу стояла стеклянная ваза, которая словно золотой сосуд сверкала на фоне окружающей разрухи. Даже в полутьме было видно, что она заполнена какими‑то большими кусками, погруженными в прозрачную жидкость. Марко показалось, что это куски змеи.

От одной из перегородок отделилось нечто бесформенное и колышущееся, издающее мерзкий запах пота и аммиака, и тут же трансформировалось в группу черных, принявших угрожающие позы. Они подошли к умирающему, который оказался между ними и Марко, стараясь не слишком приближаться к вазе. Разглядев чужака, оборванцы, введенные в заблуждение его внешностью, спросили:

– Можешь его исцелить?

Марко посмотрел на бродяг, на их лохмотья и покорные лица, в которых читался ужас. Даже им было страшно наблюдать подобную смерть: их сожитель у всех на глазах истекал кровью.

– Нет, – кратко ответил Марко.

– Тогда уходи.

Не заставив долго себя упрашивать, Марко быстро вышел из помещения. Снаружи его поджидал новый сюрприз: белые нищие, сгрудившиеся у третьего склада, по‑видимому, там была их территория.

Четверо длиннобородых мужчин со спутанными и грязными волосами стояли у входа в склад, словно революционеры на баррикадах. Среди них была женщина с довольно приятным лицом, на котором выделялись потухшие глаза. Она была одета поприличней, вероятно, обитала здесь с недавних пор. Всем своим видом женщина показывала, что не отступит ни на шаг. Бродяги были облачены в такие же лохмотья и спали на таких же картонках, что и негры, но по сравнению с ними выглядели почти как законодатели мод. В руках мужчины сжимали длинные палки.

– Что ты здесь делаешь?

– Я журналист.

Эти люди белые, итальянцы, они говорили с ним на одном языке. Может, им удастся понять друг друга? Его профессия произвела на них впечатление.

– Еще и журналисты на наши головы!

Похоже, они попались‑таки на крючок. Марко извлек из кармана небольшой блокнот и ручку, чтобы продолжить диалог.

– Городские власти хотят расчистить территорию фабрики. Что вы об этом думаете?

– На кого ты работаешь?

Марко предусмотрительно заявил, что работает на местном левом радио.

– Что тебе рассказали вон те? – спросил низкорослый мужчина, по‑видимому, главарь, указав на барак, занятый неграми.

– Ничего. Они почти не говорят по‑итальянски. Один из них болен.

– Да, похоже, там не обошлось без колдуна. Грязные ублюдки!

Марко делал вид, что прилежно записывает.

– Если ты действительно хочешь помочь нам, – продолжил другой бродяга, – я скажу тебе, что нужно написать. Мы итальянцы, но у нас нет ни денег, ни крыши над головой. Почему бы коммуне не отдать нам это место? Мы обустроим его, вышвырнув вон арабов и негров. Мирно жить с ними рядом мы пытались, но это невозможно.

Вот уж чего журналист не ожидал здесь обнаружить, так это расистских настроений. По‑видимому, прочтя удивление на его лице, в разговор вступил третий бродяга, прежде молча смотревший на него. Он откинул со лба рыжие волосы и бросил Марко упрек:

– По какому праву ты осуждаешь нас, ничего не зная о нашей жизни? Погляди‑ка сюда: на каждом складе здесь были раньше унитазы, раковины, души. А в пустом складе – три общественных туалета. Мы вычистили их и привели в порядок. Сначала какие‑то сволочи из негров или арабов забили дерьмом собственные унитазы, затем общие, а после заявились справлять нужду сюда, когда не было никого из охраны. Все у себя засрали, да так, что трубы разнесло, а поскольку жить посреди говна им не понравилось, они решили перебраться туда, где почище.