Марко снова увидел перед глазами вазу, стоящую возле умирающего, заполненную кусками, напоминающими разрезанную змею.

– Я бывал в разных местах, – продолжил Заркаф, – и знаю, что колдуны в пустынях пользуются иными средствами, чем колдуны, живущие в лесах. Я видел, на что они способны. Хотя на самом деле всей этой магией управляет разум.

– Да, но здесь нет пустынных змей.

– Вы в этом уверены?

– И колдунов тоже нет.

– Кто знает?

– Известно, что вашему племяннику вспороли живот очень тонким ножом или хирургическим скальпелем.

– Карабинеры сообщили мне, что он был уже мертв, когда они сделали это…

– Чего же вы тогда хотите от меня?

– Я хочу узнать, как он умер. В газетах об этом ничего не написано.

Наконец журналиста осенило; он понял, почему Заркаф пригласил его на эту странную встречу: араб решил найти убийц сам.

И уж если Марко пришлось провести рождественское утро, разгуливая по индустриальному могильнику в окружении омерзительных физиономий, ему полагалась кое‑какая компенсация.

– Я ничего не знаю об этом. Вам нужно поговорить с карабинерами.

– Не разочаровывайте меня, синьор Камби. Вы знаете, что случилось с моим племянником. Это можно понять из ваших статей. Причина смерти не указана, но у вас, скорее всего, есть какая‑то информация…

– А у вас ее нет?

– Нет. Я в самом деле полагал, что он погиб из‑за наркотиков.

– Но почему же тогда над телом так надругались?

– Пока не знаю. Может быть, пойму это, когда мне станет известна причина его смерти.

Последние слова Заркафа прозвучали как требование. Марко решил пойти на соглашение.

– Мы можем обменяться информацией, – предложил он. – Вы расскажете мне, каким образом Лукман связан с этим местом, а я сообщу вам то, что знаю о его гибели.

– Кажется, вы меня неправильно поняли, – тихо сказал Заркаф. – Вы находитесь на чужой территории, среди людей, которые могут запросто перерезать вам глотку и закопать в землю. Или вы хотите быть отравленным, как этот негр в бараке? Тот самый колдун, которого не существует, сделает так, что из вас полезут черви. Вы плохо проведете рождественские праздники, если мы оставим вас здесь, без друзей и сопровождения. Вас может спасти только мое доброе расположение к вам.

Угроза возымела действие. Марко нервно вздрогнул, осознав, что попал в ловушку, но решил не сдавать позиции сразу.

– Этим вы ничего не добьетесь. Я предложил вам честную сделку.

Заркаф еще раз подумал, взвесив все, и улыбнулся:

– Да будет так. Но я могу рассказать совсем немного. После того, как племянник исчез, его искали здесь. Однако, когда мне сообщили об этом и я приехал сюда, было уже поздно, он сбежал.

– Ему стало известно о том, что вы едете?

– Нет, тут были кое‑какие разборки.

– Какие именно?

– Негры хотели его убить. Я не знаю, из‑за женщин или из‑за наркотиков. Он вовремя сбежал. Когда я появился, мне пришлось их утихомиривать.

– И как вам это удалось?

– Я поговорил с ними. – Заркаф улыбнулся еще шире.

– Только поговорили?

– Конечно. Вы знаете, где мы находимся?

– Да, на заброшенной фабрике, населенной отбросами общества.

– И бараки, и люди, их населяющие, – всего лишь слепок с вашей жизни. Это ваши дома, ваши офисы, ваши предприятия, с ежедневными стрессами, столкновением интересов, встречами с полицией и профсоюзными работниками. Здешние жители, правда, не отличаются изысканными манерами, но им свойственны те же чувства: страх, гордость, жадность, расизм, но есть в наличии и альтруизм, и чувство доверия.