Оказавшись снаружи, Агати не стал сдерживать эмоции:

– Эти подонки снова взялись за продажу наркотиков.

– Это еще мелочи, – заметил Кау.

– Что ты хочешь сказать?

– Что их свидетельства не стоят ни гроша. Если мы не найдем других доказательств в доме Дзуккини или в расположении комитета «Белой (н)а(к)ции», то не сможем выдвинуть обвинение.

– Однако попытаться стоит. Похоже, он именно тот, кого мы ищем.

– Его отец – очень влиятельный человек. К нам выстроятся целые шеренги адвокатов.

– В ту ночь он был возле шахты и оставался там до утра. Он ненавидит иммигрантов и способен на агрессивные действия. Такому ничего не стоит взять в руки нож.

– Ну что ж… Мы должны заручиться поддержкой Маттеуцци. Уверен, для экстренного случая судью найдут.

– Сегодня Рождество.

– Если нам нужно произвести обыск в доме Дзуккини, то лучше уж сделать это в рождественский вечер. Двадцать шестого декабря не выходят газеты, и мы сможем выиграть время.

Лучшего места для дислокации руководства группировки было не найти. Отсюда открывался живописный вид на город. Вилла расположилась на склоне, покрытом виноградником, и древние башни словно выныривали из волн зелени. Городские дома терялись где‑то за горизонтом, а темно‑зеленая полоса деревьев вдали указывала на границы города.

«Белая (н)а(к)ция» квартировала в одной из пустующих вилл отца Джованни Дзуккини. Тот убедил старика не продавать дом и, найдя подходящую офисную мебель, старые кресла и персидский ковер, обставил гостиную внизу. На втором этаже находились ванные комнаты, туалеты и спальни. В двух спальнях тоже стояла мебель. Там Дзуккини‑младший проверял стойкость арийских убеждений у молодых аспиранток – участниц его неонацистской группировки.

Наиболее важные документы и манифесты, призывающие к уничтожению евреев, хранились в трех сейфах, спрятанных в подвале. Под ковром находился ход в подпол, где в ящике было сложено оружие: кинжалы, старые полуавтоматические пистолеты и штыки, добытые в результате целенаправленных и длительных поисков в магазинах, специализирующихся на продаже военного снаряжения.

Программа празднования Рождества Дзуккини‑младшего была донельзя простой. В конце обеда он распрощался с мамой, папой и толпой гостей и отправился на виллу. Там молодой человек сменил рубашку и костюм на белую футболку и маскхалат и стал ждать прибытия семнадцатилетней подружки по имени Аврора, которая, несмотря на свое имя и нежный возраст, охотно демонстрировала самые низменные стороны своей натуры.

Девчонка появилась часа в четыре пополудни и сразу же принялась разогреваться ромом с колой. Дзуккини планировал оттрахать ее до ужина, до того, как к нему заявятся остальные представители группировки.

В конце концов, она хочет этого сама. На первом свидании они отправились в дискотеку. В машине девчонка помогла ему мастурбировать, причем действовала настолько умело, что он был удивлен. Джованни знавал женщин за тридцать, которые не могли ему помочь кончить таким способом, а Аврора показала себя очень способной. Однако продолжить развлекаться в тот вечер им так и не удалось. Девушке пришлось спешно возвращаться домой: ее строгие родители в этом отношении были непреклонны. Авроре, как Золушке, приходилось заканчивать свои эротические похождения ровно в полночь.

Недели три они не виделись, а сейчас Дзуккини, рассчитывая на то, что она уже вполне «доспела», пригласил девицу на Рождество. Пока родители, друзья и родственники сидели за праздничным столом, у них было время узнать друг друга получше.

Гладкие каштановые волосы красотки спадали ниже плеч. На Авроре была красная кофточка и темная юбка выше колен. Кожаные сапожки скрывали ее аппетитные икры. Чтобы прозондировать почву, Дзуккини распахнул халат до пояса, демонстрируя мускулатуру на груди.