– Может, ты все-таки присоединишься ко мне? – пригласила она, отфыркиваясь. – Тут замечательно мокро и прохладно! И вода совсем не красная, а желтая!

Джек потел все сильнее, пот ручьями стекал с его лба, струился по щекам и за ушами. Он отерся полой рубашки и вспомнил, как ее пальцы перебирали его волосы, ласкали мочки ушей.

Присоединиться к ней… Джек посмотрел на нетронутую банку пива, ту самую, которую держал в руках прошлой ночью в мечтах о женщине, нежной, мягкой, все залечивающей женщине, с которой можно забыть обо всем. Господи, как ему хочется пить… Как давно его мучит жажда… Давно, слишком давно.

Раздеться, сбросить с себя все до нитки и войти к ней в душ…

Его тело жаждало того, чего Джек не мог ему дать, того, в чем ему так долго отказывали: удовлетворения.

Что случится, если он уступит требованию своего тела? Если он подчинится безумной жажде и откликнется на ее призыв, что тогда? Ему даже не надо было напрягаться, отыскивая ответ, он заранее знал его. Это будет безрассудством. От этой женщины он должен получить информацию, а не секс. Но как ему обуздать свое тело?

– Что-нибудь случилось? – крикнула она.

– Абсолютно ничего. Гас. Здесь так жарко, что можно задохнуться.

– Бр-р, а здесь можно замерзнуть, – отозвалась она, прикидываясь, что дрожит от холода.

– Ну и хитрюга, – сказал он шепотом.

– Интересно, что тебе не нравится на этот раз? Женщина или холодная вода в душе? – Она просунула голову в дверь и с улыбкой оглядела его. – Наверное, холодная вода в душе. А может быть, заряженное оружие у тебя в джинсах?

– Оно у меня на предохранителе, – мрачно заверил он ее, но она уже спряталась внутрь и захлопнула за собой дверь.

Джек протянул руку и с такой силой схватил и сжал банку пива, что помял жесть, большим пальцем он еще больше углубил вмятину. А если он и Гас Феверстоун оба одержимы мыслью о смерти? Если они оба самоубийцы? Если он откликнется на ее приглашение, значит, он Столь же безумен, особенно если учесть последствия подобного шага. И вдруг его озарило, словно комета пронзила тьму: он все равно это сделает, сделает, и все тут!

Нет, жаль губить свои замыслы. Очень жаль…

Джек ударил кулаком по столу, сотрясая волшебный деревянный замок. «Жаль, очень жаль», – с насмешкой мысленно повторил он. Вот он тут, посреди пустыни Мохаве, в растерянности и в поту, как китайский кули. А теперь давайте подсчитаем, что у него есть в активе: у него есть душ с холодной водой, женщина и плюс ко всему непобедимая эрекция. И как же он себя ведет? Да как мальчуган в кондитерском магазине, который не знает, на чем остановить свой выбор.

– А теперь к делу, – пробормотал он. – И без задержки.

Через минуту, совершенно голый, он вошел в душ.

Глава 8

Ее назвали «Скромница», и Вебб Кальдерой сразу понял почему, когда впервые увидел картину.

Юная девушка целовала собственное отражение в зеркале, обрамленном позолоченной рамой, чуть прикасаясь к стеклу розовыми лепестками губ и глядя на себя из-под густых ресниц полным томления взглядом. Ее щеки сильно зарумянились, и одна изящная маленькая ручка опиралась на резную раму, совсем как на мужское плечо. Другая рука держала шляпу, украшенную пышными красными розами. Зеркало затуманилось от ее влажного горячего дыхания, но не собой любовалась она и не к себе пылала любовью. Она целовала некоего призрачного возлюбленного, мужчину, который еще не удостоил ее лаской, который, может быть, даже еще не обратил на нее внимания…

Вебб также знал, что стоит мужской руке прикоснуться к ней, и она лишится, пусть не в прямом смысле, своей девственной чистоты.