– Вот те на! – ахнул Че.

– Вижу, ты понимаешь, – кивнула Годива. – Драконье ухо, если его правильно приложить, дает его обладателю волшебный слух. Правда, в зависимости от формы уха и породы дракона, слышать он может самые различные вещи, но сведения на сей счет обрывочные и неточные. Драконы неохотно расстаются со своими ушами. Говорят, будто некоторые уши слышат все, что говорится об их владельцах, а другие настраиваются на определенные темы и определенных личностей. Ухо, принадлежавшее покойному Грыже, имело ограниченные возможности: оно позволяло слышать все разговоры, которые велись в Гоблиновом Горбу на определенную тему.

– Какую именно?

– Ту, которая больше всего интересовала владельца.

А моего мужа больше всего интересовали возможные заговоры и козни против него. Только теперь мне стало понятно, как он, не отличаясь особым умом, ухитрялся раскрывать самые хитроумные злоумышления. Я презирала его, но поддерживала, исходя из интересов дочери, а он, оказывается, знал это и не мешал. Мои планы ничуть не угрожали его власти. Грыжа даже допускал меня к делам правления, высвобождая таким образом время для забав с другими гоблиншами. Ну так вот… – Годива собралась с духом и перешла к самому неприятному. – Горбач владел ухом всего час, как только пропажу обнаружили, ухо у него отобрали. Но этого времени вполне хватило: гадкий мальчишка услышал то, что интересовало его больше всего.

– Тайна Заговора взрослых! – воскликнула Гвенни.

– Вот именно. Конечно, по‑настоящему взрослым за час не станешь, и во все тонкости Горбач наверняка не вник, но успел узнать запрещенные слова.

Умолкнув, она обвела слушателей взглядом.

– Вы все, насколько я понимаю, уже присоединились к Заговору.

– На этом настоял Добрый Волшебник, – ответила Гвенни. – Правда, запрещенных слов мы не слышали, но зато узнали самую суть.

– Слова.., слова – зная суть, вы поймете их значение сразу, как только услышите. Суть они отражают лишь постольку‑поскольку, но для лиц, скажем так, определенного склада, чрезвычайно важны. В них заключена определенная сила, злоупотреблять которой не следует. Естественно, что мужчины частенько ею злоупотребляют.

– Естественно, – не без иронии согласилась Гвенни.

– Ну так вот. Горбач затвердил эти слова назубок и теперь грозится прокричать их всем детям Гоблинова Горба. А это недопустимо, ибо подорвет сам Заговор, на котором, можно сказать, зиждется общественное устройство Ксанфа.

– Да, это недопустимо, – повторила за матерью побледневшая Гвенни.

– Но что мы можем поделать? – спросила Дженни.

– Есть у меня задумка, – сказала Годива, – но претворить ее в жизнь можешь только ты, дочка. Потому что согласно обычаю ты можешь претендовать на определенную власть над Горбачом. Ты его старшая сестра: сам он может смотреть на это как угодно, но мужчины Гоблинова Горба не дерзнут отрицать столь очевидный факт. Конечно, мне страшно поручать тебе такое дело, но другого выхода я не вижу.

– Я готова на все, – сказала Гвенни, хотя на самом деле от таких слов ей стало не по себе. – Но в чем заключается твой план?

– Ты должна взять волшебную палочку, пользоваться которой умели только я и твоя бабушка Голди. Как с ней обращаться, я тебе покажу. Палочка способна поднять любое существо или предмет в воздух и перемещать его.

Это даст тебе возможность физического воздействия на Горбача.

– Но он может выкрикнуть запретные слова и болтаясь на весу, – сказала Гвенни.