– Охрану оставьте за оградой, – сказала Фергия, когда мы приблизились. – Всех, не только колдунов.

– Но… – начал было Аскаль, она же перебила:

– Не поможет вам ваша охрана. Вон, взгляните вперед.

Я тоже посмотрел и поспешил отвести взгляд, потому что тропу перегородил Кыж. Он казался втрое больше обычного, а эта тварь – зрелище не для слабых духом, даже когда делается размером с собаку… И как на него должны были отреагировать обычные люди, я даже не предполагал.

Братья, впрочем, не ускакали с воплями ужаса, а осадили тревожно захрапевших лошадей, переглянулись тем долгим взглядом, который означал у них… не знаю, как и назвать, не обменом же мыслями? Ну а затем Энкиль сказал:

– Если мы сами привели себя в ловушку, пускай это будет на твоей совести, Фергия-шади, и на совести того, кто тебя нанял. На его – в первую очередь, потому что ты – клинок, а он – рука разящая, и…

– И додуматься оставить кого-то одного со свитой за пределами оазиса, а другого отправить со мной вы не могли, – закончила она. – Или вы и впрямь настолько друг другу… хм-хм… доверяете?

Я отметил, что стойкое желание убить Фергию испытывает все больше людей в Адмаре. Интересно, как обстояло дело с ее матушкой в Арастене?

– Мы поедем вместе, – сквозь зубы сказал Энкиль и махнул свите. – Вы! Ждите здесь!

– А почему вы не оставили им инструкций на случай, если не вернетесь? – светски поинтересовалась Фергия, указывая путь. Даджи шагала вразвалку, крепко упираясь в землю копытами.

– Если мы не вернемся, какая уже разница, что случится?

– То есть вы даже запасного плана не подготовили?! – всплеснула Фергия руками, едва не вывалившись из седла. – О, морские твари, кто же так работает…

– А что толку готовить такой план, если его некому будет исполнить? – спросил Аскаль. – Нас только двое, шади. И верных людей у нас – по пальцам перечесть!

– И именно поэтому вы, братья-храбрецы, тащитесь в Проклятый оазис и даже не замечаете, какой дорогой, – проворчала она, и младший сын рашудана взглянул по сторонам. И обмер, по-моему.

Волшебный сад джаннаи снова цвел. Кажется, и пары месяцев не прошло с тех пор, как Фергия угощала меня знаменитыми сливами, а деревья опять стояли, как невесты народа ниррахе в богатых праздничных уборах из речного жемчуга: такие же темные и стройные, украшенные белыми и розовыми узорами.

Ветер бросил нам в лица пригоршню влажных лепестков, и Энкиль наконец обрел дар речи:

– Это чудо!

– Нет, это магия, – довольно ответила Фергия.

– Как ни назови… Отец говорил об этом саде, – выговорил он. – Он покупал у Маддариша что-то… не знаю, что именно, и порой ездил к нему сам. Может, просто ради того, чтобы посидеть под этими деревьями, не слыша шума и не видя никого… Но Маддариш умер, когда мы оба еще не появились на свет, и сад погиб. А теперь…

Фергия спрыгнула с Даджи и свистнула в два пальца, давая Ургушу знать, что вернулась.

– А теперь ты тоже можешь посидеть и полюбоваться цветущими сливами, шодан. Отпустите лошадей, они пойдут за Даджи, а она уж знает, где кормят. Не будем терять время – Дракон едва лишь показал кончик крыла, у нас вся ночь впереди, но лучше не мешкать…

Братья послушались и стояли теперь под звездным небом, под осыпающимися лепестками, крепко стиснув друг другу руки. Их не волновали даже лошади, хотя уж воину вроде Энкиля следовало самому позаботиться о своем скакуне, а не полагаться на чужого ленивого слугу.