Миссис О'Брайен была явно на ее стороне. Хотя она была достаточно дружелюбна, когда забегала в аптеку купить товары по сниженным ценам, но кто-то слышал, как она заметила, что ей так приятно, что с ней вместе живет молодая женщина, и как-то даже прибавила громким шепотом, что, хотя Глория, конечно, несколько сумасбродна, ей просто, нужно немного понимания.

Эти ее замечания не вызывали никакого сочувствия, во всяком случае среди служащих магазина: все они, как один, были полностью преданы Роберту. Но она и не к ним обращалась со своими разговорами. Она говорила об этом в основном с другими покупателями — людьми, новыми в деревне. И это так раздражало Роберта, что он начал уже мрачно поговаривать о том, чтобы отказать ей в обслуживании — во всяком случае, с обычной скидкой.

Пенни посоветовала ему не делать ничего подобного и была совершенно уверена, что Хуан Гарсиа дал ему точно такой же совет. Во всяком случае, он оставил эту идею и даже воздержался от того, чтобы упоминать об этом дома.

В общем и целом это было время не очень-то счастливое для Пенни. Помня о том, что Глории ничего не стоит пренебречь правдой, она прекрасно понимала, что только ее собственная глупость заставляет ее мучиться из-за того, что Глория сказала насчет Стивена. Но все равно Стивен, который ей нравился и которому она доверяла все эти годы, изменился по отношению к ней: и всегда-то скрывающий от знакомых свою личную жизнь, теперь он стал просто молчальником.

При этом нежность Эрика ее нисколько не утешала. В восторге от открывающегося ему блестящего будущего, он все больше и больше становился сосредоточен на себе самом, вызывая в ней ощущение, будто она сама была лишь довеском к его головокружительным планам. Ее отношение к переезду в Южную Америку, в новое и чуждое для нее окружение, казалось, не вызывало у него никакого интереса.

Ему нужно было заниматься игрой на гитаре под фортепианный аккомпанемент. На его нынешнем уровне такого рода вспомогательное сопровождение было очень существенно.

Единственным человеком, владевшим пианино, на котором еще можно было играть, оказалась миссис О'Брайен. В безвкусно обставленной гостиной этот старинный инструмент, с обтянутой зеленым шелком передней панелью и двумя золочеными подсвечниками по бокам, занимал почетное место. Глория умела играть на пианино и, как говорил Эрик, исключительно по доброте душевной согласилась быть его аккомпаниатором.

Не успели они начать совместные репетиции, как тут же по деревне поползли слухи. И как всегда, когда его что-то беспокоило, Эрик пришел за утешением и советом к Пенни.

— Как я ненавижу эту деревенскую жизнь! — взорвался он, сидя вместе с ней после ужина на веранде позади дома, — Нельзя шагу ступить, чтобы не вызвать целой бури слухов. То у меня, видите ли, роман с Глорией, то я упорно работаю над техникой игры, потому что хочу уехать за границу и стать профессиональным музыкантом, то еще что-нибудь.

Пенни пожала плечами. Ей нравилось, что Эрик был еще достаточно наивен, чтобы откровенно и без смущения говорить ей о предполагаемых романтических отношениях с Глорией: видимо, ему и в голову не приходило принимать эту идею всерьез.

— А почему ты так расстраиваешься из-за этих слухов о твоем отъезде? — спокойно спросила она. — Так или иначе, скоро все будет известно.

— Потому что, если я не буду осторожен, я рискую потерять работу раньше, чем смогу позволить себе сам ее бросить. Сегодня утром со мной говорил Фарроу. Он сказал, что, если я собираюсь уйти с работы, он должен об этом знать заранее, и не потому, что он против, а просто потому, что ему нужно время, чтобы подготовить человека на мое место.