Изменить размер шрифта - +
Мы занесли это в отчет.

– Спасибо, – благодарит Энди.

– У меня еще остался один вопрос.

– Какой?

– Руби правда дочь Макса или все-таки Итана?

Из красного здания выбегает девочка, за руку таща вперед Люка. Пострижена Руби теперь по-другому: Энди разрешила дочке отрастить волосы, да и самой подрасти, повзрослеть.

На шее у девочки покачивается материн фульгуритовый кулон.

Рука Люка по-прежнему покоится на перевязи, на лице остались синяки и шрамы, и некоторые из них не заживут никогда.

Как и у Линнеи. Как и у Энди.

Добро пожаловать в клуб.

Энди вдруг тихонько озвучивает непрошенные мысли, с какими явно не хочет справляться в одиночку:

– Как думаете, Люк сам переворошил мой трейлер, а потом свалил это на Макса? Сам убил Стивена и выставил происшествие как несчастный случай? Или то был Итан?

Линнея смотрит на нее.

– Я видела отчет пожарных, Энди. У емкостей с пропаном слабые трубы, а их еще и повредило песчаной бурей. По-моему, здесь лучше не загоняться. Что же до трейлера… Итан вполне мог залезть туда, ища вас и Руби. Но… вам ли не знать, что ураганы творят странные, невероятные вещи, – по-свойски улыбается Линнея и коротко машет Люку. – Опять же, у нас никогда нет всех деталей картинки, нет полного понимания. Почему бы вам не поверить, что Люк – нормальный парень, которому очень нравитесь и вы, и Руби? Он ведь ее спас.

Теперь уже Линнея наклоняется и гладит Чили.

– А если и не он, то его собака. – Линнея напоследок треплет ту за ушами. – И иногда, Энди, в моей работе спасти одного человека – это уже огромная удача. Достаточный подвиг.

Руби подбегает к женщинам, таща за собой Люка.

– Мама, тетя Белла проснулась, зовет тебя.

– Мне пора, – прощается Энди. – Спасибо за все, спасибо, что уделили мне время.

– Ничего, я и сама хотела поговорить. – Линнея встает. – Как ваша подруга Белла?

– Держится, сейчас каждый новый день – уже праздник. В хосписе ей не нравится, она хочет обратно в проклятую пустыню, но здесь вообще-то хорошо. Тихо. Безопасно. – Энди протягивает собеседнице пачку печенья «Бискофф», которую все это время держала в руках. – Casa de Luz – «Дом света».

Линнея берет печенюшку.

– В новостях сказали, ожидается дождь.

– Да? – Энди поворачивается к Руби и Люку и улыбается им. – А я и не слышала.

– Вот и хорошо, – тоже улыбается Линнея и, хотя ее никто не просит, сама обнимает Энди. – Когда мой напарник впервые увидел фигуры Лихтенберга, то сказал, что они напоминают Иггдрасиль, Мировое дерево. Оно связывает все и всех, целый свет.

– Вы в это верите? – шепчет Энди.

– Не знаю. Идея, по-моему, хорошая. Ладно, мне пора на самолет.

Энди еще пару мгновений держит Линнею в объятиях: обе пока не готовы отстраниться, теперь связанные вместе навеки.

– Домой?

Линнея лишь молча улыбается, отчего прячутся шрамики возле глаз.

* * *

Из кухонного окна Дэн смотрит, как Лин с дочками гуляют кругами по дворику и разговаривают.

Линнея показывает им новый кулон, с которым вернулась домой, – какой-то минерал.

Вот троица останавливается у старой гледичии, на которой когда-то вырезали свои инициалы, и кажется, что дочери очень похожи на мать, особенно Люси – те же волосы, те же глаза. Люси и Лин даже стоят в одной позе: девочка водит руками по корявому стволу в поисках букв своего имени.

Поразительно, как она вытянулась за последний год, вернее, месяц с тех пор, как Лин вернулась, – почти догнала старшую сестру и даже мать.

Дочки, одетые в похожие худи, стоят к Дэну спиной, и их трудно отличить друг от друга.

Быстрый переход