Затем другая, потом еще.

И еще.

Лобовое стекло пикапа трескается, фары лопаются, и все по-настоящему погружается в кромешную тьму.

Линнея опять слепнет, действительно слепнет, однако успевает пригнуться, чтобы уклониться от невидимых пуль, продвигается вперед, бежит к маленькому красному зданию, к карьеру, к преступнику.

Швайгер тоже, наверное, несется туда. Она слышит за спиной дробный топот по влажному тротуару, слышит, как агент кричит: «Полиция! Полиция! Бросай оружие! Бросай оружие!» А может, это ее собственный голос… Как бы то ни было, у Швайгера позиция хуже, чем у нее: он-то вообще не стреляет, хотя у него пистолет с лазерным прицелом – ярко-красным лучом, который теперь бешено прыгает туда-сюда где-то впереди, словно агент расписывается в ночном небе, как в документе. Зато Линнее проще сосредоточиться и высмотреть преступника.

Швайгер опять ее окликает, но она спешит вперед, молясь, чтобы он не отставал.

Вон там, прямо перед ней… она наконец-то видит… нечто.

Бросается на него, а земля вдруг уходит из-под ног, и Линнея летит в карьер.

Глава 69

АХО, АРИЗОНА

Рио с командой уже направлялись в Ахо, когда им наконец удалось дозвониться до Швайгера и рассказать о своих находках.

Сейчас троица по указке Уэйлена подъезжает к смотровой площадке – достаточно близко, чтобы услышать выстрелы и звон разбитого стекла.

Рио выпрыгивает из машины на ходу, водя дулом из стороны в сторону, бежит, насколько позволяют раны, преодолевает последние тридцать ярдов до того места, где, дай бог, окажутся Швайгер, Энди и Линнея.

Как и возле трейлера, Дивайн гасит фары, и отряд теперь действует в темноте. Зато гроза все-таки прошла, и облака над головой кажутся тонкими осенними паутинками, между которыми проглядывают звезды – так много, что не сосчитать. Такие звезды Рио видел только в Пакистане, в Африке или на юге Тихого океана, где они бесконечно кружились над палубой военного корабля.

Впрочем, сияют здесь не только звезды.

На асфальте недалеко от небольшого красного строения тускло блестит что-то фиолетовое, совсем маленькое и эфемерное, не больше свечи. Еле различимое.

Мать и дочь вместе.

Энди и Руби Эллис.

Обе… мерцают, окутанные мягким фиолетовым ореолом.

Это просто невозможно – игра света, обман ночи. В проклятом амбаре Парлора Рио тоже видел невероятные вещи.

И вдруг светящаяся девочка поднимает к нему глаза и просит:

– Пожалуйста! Помогите маме! Пожалуйста!

У Руби в руке пистолет.

Но Рио все равно первым делом кидается к Линнее, пока не слышит окрик Дивайна:

– Помоги тем двоим! А я займусь Линнеей и Швайгером.

Адан колеблется, а в голове у него эхом отдается рассказанная матерью молитва…

Как ненадолго ты нас дал друг другу, ведь мы – твое творение, твой рисунок и живем той жизнью, какую ты нам написал, и дышим твоею песнью…

Но как ненадолго ты нас дал друг другу…

Даже обсидиановая резьба меркнет, даже зеленые перья и хохолок птички кетцаля бледнеют, даже шум водопада в засушливый сезон стихает…

Мы тоже угасаем, ведь лишь ненадолго ты нас дал друг другу.

Тогда он прячет свой пистолет и забирает оружие у Руби, присаживается возле Энди на корточки и делает той сердечно-легочную реанимацию, пытаясь вернуть женщину к жизни.

Задерживает дыхание, чтобы не сдуть мягкий темный ореол вокруг нее.

Глава 70

АХО, АРИЗОНА

Линнея не скатывается на самое дно глубокого карьера, а пролетает пятнадцать футов, падает на пологую часть крутого утеса, отчего с края сыплются обломки камней, перекатывается и, ударившись о высокий валун, замирает. Встряска все равно получается нешуточная.