Адан впервые убил человека в тринадцать лет.

Это одна из причин, почему Рио не хотел быть в одном отряде со Швайгером. В вертолете Адан незаметно сунул в рот две таблетки сильного обезболивающего и теперь держится на ногах и не теряет рассудка благодаря затормаживающему эффекту от них и свежему адреналину. Но ведь именно для этого Рио и предназначен. Сначала пошел по призванию в армию, затем – в ФБР. Он на своем месте, он всегда был таким.

Таким же, как и все серийники, которых он выслеживал, – тоже убийцей.

Рио кладет руку на раздвижную дверь, словно может через нее что-то почувствовать. Движение. Дыхание. Сердцебиение. Дверь холодная, чужая. Адан осторожно надавливает на нее и медленно оттягивает ручку.

Она поддается, и даже сквозь грозу Рио слышит громкий щелчок, а затем дверь внезапно сама отъезжает в сторону, и Адан врывается, буквально падает внутрь трейлера, а следом спешит Дивайн, чуть ли не тыча дулом пистолета напарнику в ребра.

В салоне тоже темно, но в нос ударяет запах. Терпкий. Сильный. Характерный.

Кровь.

Кровь.

Глава 67

АХО, АРИЗОНА

Прошло чуть больше недели с тех пор, как Энди стояла здесь с Люком, глядя в глубокий карьер. Сейчас кажется, что все было очень давно.

До междусобойчика у Лии и Эрвина, до песчаной бури. До погрома в трейлере Энди. До того, как умирающая Белла попала в больницу. До гибели Стивена и ранения Люка.

До исчезновения Руби.

Каких-то двое суток назад Энди прибегала сюда одна и наткнулась на трех койотов, ждущих рассвета, – жутковатый и последний спокойный момент, прежде чем в ее жизни разверзся ад. И вот Энди снова здесь, под стихающим дождем, громом и молниями, на шее у нее опять висит фульгуритовый кулон – она не может и не хочет с ним расстаться. Агент Швайгер медленно въезжает на смотровую площадку, освещая фарами пустую парковку.

Энди все крепче сжимает кулон, пока осколок окаменевшей молнии не прорезает ей ладонь до крови. Энди сосредотачивается на боли, настраивается на нужное состояние, как советовала Линнея Рен.

Та понимает боль, понимает, каково это – ранить или быть раненным, и если они с Энди найдут того, кто похитил Руби, Энди тоже его ранит.

Жестоко.

Она до сих пор не понимает, почему притащила напарников именно сюда, ведь сама же не раз велела дочке никогда не приближаться к карьеру. Но может, сейчас остается полагаться лишь на инстинкты, предчувствия и материнскую интуицию.

Единственное место, где Руби быть не должна. Единственное место, куда мама точно придет ее искать.

Они уже хотят выйти из пикапа и направиться к маленькому красному зданию музея, когда у Швайгера звонит телефон. Связь здесь всегда нестабильная, но, побывав на солнечной электростанции, агент постоянно пытается соединиться с другими командами: зло тычет в экран, набирает номера снова и снова, отправляет сообщения, которые никто не читает. Здесь ему легче, и он с энтузиазмом вскидывает руку с мобильным, пытаясь поймать нормальный сигнал, и, хотя Энди разговора не слышит, внутри нее будто сжимается пружина надежды, страха и мольбы, чтобы появились новости о Руби.

– Они нашли чертов трейлер, – возвещает Швайгер. – Один из наших вариантов.

Смотрит на Линнею, устроившуюся на заднем сиденье вместе с укрытой одеялом Чили. Линнея не отвечает.

– И еще документы. – В его голосе звучит торжество: гонка почти выиграна. Потом лицо агента меняется: даже в темноте видно, как оно бледнеет. – Это… плохо.

– Там Руби? Там моя девочка?

– Там… – Он с трудом берет себя в руки. – Простите, Энди, они сами толком не поняли, что нашли, но, черт возьми, мы теперь в курсе, кто он! Его зовут…

– Да я и так уже знаю, как его зовут, – отмахивается Энди.