– Пока не остановите, – добавляет тот.

– Да, – соглашается Адан, – пока угроза не исчезнет. Пока гад не сдохнет.

Глава 65

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

Сперва Энди находит собаку – раненую, но живую; она лежит на боку под одной из солнечных панелей.

А вот Руби нет.

Нет, нет, нет, нет!

Когда наконец подтягиваются остальные, Энди качает питомицу на руках.

– Это Чили, собака Люка, – поясняет Энди, перекрикивая ветер. – Чили с Руби были не разлей вода.

Линнея садится на корточки и осторожно проводит руками по мокрым окровавленным бокам собаки.

– Она сильно ранена. Шерсть сожжена, ее опалило, как самого Китса в трейлере. Как и других.

– УЦМ, – тяжело дыша, констатирует Швайгер. Он навис над ними, включив карманный фонарик, чтобы слегка разогнать умытую дождем тьму, окутывающую солнечную электростанцию. Агент по-прежнему не опускает пистолет – водит дулом вслед за лучом света.

– А еще я нашла вот это! – сообщает Энди за ревом ветра. – На шее у Чили.

Свой фульгуритовый кулон.

– Руби считала его волшебным, – рассказывает Линнее Энди. – Может, она оставила его Чили, чтобы он ей помог? Защитил ее?

Линнея хватает Энди за руку и сжимает ее.

– Значит, она была здесь, Энди. Она была здесь, и, скорее всего, живая.

– Где же она сейчас? – прорывается сквозь ветер голос Швайгера. – Где, черт побери?

Глава 66

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

Позже Рио узнал, что амбар Джона Парлора в Ратер-Глене строился по типу голландских – такие в Америке были очень-очень давно и теперь уже редко встречались. Широкая двускатная крыша, подпираемая массивными деревянными колоннами, балки скреплены штифтами, внутри здания просторно, как в соборе, чтобы нашлось место для молотьбы.

Над дверью козырек от дождя.

Внизу – тайный подвал, где Рио и нашел Линнею.

Когда он той ночью приехал сюда, ничего этого не знал. Не знал, внутри ли она, жива ли она. Знал только то, что сейчас пойдет прямиком туда, а если понадобится – спустится даже в ад, чтобы спасти Линнею.

По большому счету именно там он и очутился.

* * *

Колючий дождь режет кожу словно терновыми шипами.

Кусает, как внезапно напавшие в темноте летучие мыши.

Гроза утихает, уходит на запад, но по-прежнему поражает силой и мощью. Рио смутно видит Дивайна: тот направляет AR–15 на лобовое стекло, затем на водительское окно «Солиса», а потом качает головой и, пригнувшись, возвращается к Адану. Почти слепые в такую погоду, они все равно молчат и пользуются жестами, отработанными в спецслужбах до автоматизма. Много лет назад они с Дивайном точно так же общались в другой ночной пустыне, когда спасали двух морпехов из сбитого вертолета недалеко от Сомалийского моря.

Сжать кулак. Разжать, расставить пальцы. Резко махнуть слева направо, будто что-то отсекаешь.

Это отголоски их прошлой работы – нечто такое, что он не способен внятно объяснить даже Линнее, не способен описать словами. Часть его самого, которую он пытался загнать в дальний угол и спрятать до востребования, до того момента, когда Рио наконец почувствует себя на удивление живым и нужным. Ему всегда казалось, что настоящий сыщик – Линнея, ведь именно она обладала блестящим умом, природным талантом и безошибочным чутьем на истину. Она воплощала собой закон и порядок, правосудие.

А он – месть.

Рио знает, что Линнея никогда так о нем не думала и всегда общалась с ним на равных, но по факту он зачастую служил ей щитом, оберегающим от всей скверны, а еще – мечом, готовым покарать врага.

Адан впервые убил человека в тринадцать лет.