Грэвенвольд больно ущипнул ее за руку. Кэтрин сказала:

— Да, дядя.

— Бумаги при вас? — спросил герцог. Доминик отдал документы герцогу. По ним Кэтрин отдавались во владение ее земли и сохранялся титул.

— Начнем?

Вентворт пошел за молодыми к алтарю. Гарри встал рядом с Домиником. Викарий открыл Библию.

— Амелии нет, и с моей стороны некому засвидетельствовать обручение, — очень тихо сказала Кэтрин.

— Не волнуйтесь, миледи, — заверил ее викарий, — моя супруга может…

К Кэтрин подошла дородная дама.

— Я с удовольствием буду вашей свидетельницей. Это большая честь для меня, — с улыбкой произнесла толстуха.

Кэтрин опустила голову.

— Благодарю вас, — пробормотала она.

Церемония заняла всего несколько минут. Доминик почти не слышал, что говорил викарий. В нужный момент Рэйн чуть подтолкнул локтем друга, протянул ему перстень с изумрудом. Доминик надел его на дрожащий палец Кэтрин.

— Поцелуйте невесту, — сказал викарий.

Кэтрин подняла голову. Доминик едва коснулся ее губ. Они были холодны, как мрамор, и ему захотелось согреть ее, смять се губы своим ртом, почувствовать знакомый вкус. При этой мысли плоть его напряглась, и он отступил, едва не выругавшись.

— Мои поздравления, — сказал, пожимая Доминику руку, Рэйн, а затем, обняв невесту, запечатлел на ее губах поцелуй, куда менее братский, чем позволил себе новоиспеченный муж.

Доминик сжал кулаки, но заставил себя улыбнуться.

— Сладкая, как нектар, — сладострастно улыбаясь, заявил Рэйн. — А ты, братец, счастливчик.

За одну эту улыбочку Доминик готов был разорвать друга.

Герцог обнял Кэтрин и пробормотал что-то вроде «держись, дорогая». Молодых подошли поздравить викарий и его жена.

— А что же с Амелией? — спросила Кэтрин.

Доминик повернулся лицом к жене.

— Как только Мальком вернется, я пошлю его поискать твою невестку.

— Поскольку мы знаем, где искать, — вмешался герцог, — я сам поеду к ней и объясню, что произошло.

— Ты сейчас не в той форме, дядя, — заспорила Кэтрин. — Я должна поехать с тобой. Ей сейчас так нужна поддержка.

— Тебе не приходило в голову, моя сладкая, — протянул Доминик, — что в твоей поддержке Амелия сейчас нуждается меньше всего?

— Ты должна ехать домой со своим мужем, дорогая, — заявил Гил. — Через некоторое время, если Грэвенвольд сочтет это удобным и Амелия захочет тебя видеть, ты можешь вернуться, чтобы побыть с ней.

— Твой дядя прав, Кэтрин. Дай леди Нортридж немного побыть одной.

— Но похороны… Было бы неприлично не присутствовать на церемонии.

Герцог хмуро пробормотал что-то себе под нос и уже громче сказал:

— При сложившихся обстоятельствах тянуть с похоронами не стоит. Я собирался устроить все завтра же, очень скромно. Никто не узнает, что тебя на похоронах не было.

— Зато я буду знать об этом.

Герцог обратился к Доминику:

— Я бы хотел, чтобы она вернулась с вами в Грэвенвольд, но я не могу заставить ее. Может, у вас получится?

Доминик мрачно взглянул на Кэтрин:

— Ты и так достаточно сделала для Эдмунда. Поехали.

Кэтрин поймала его за рукав, и кисть ее на фоне черного фрака Доминика была бледной, как мрамор.

— Прошу тебя. Когда-то он так много для меня значил.

Черт побери, ему хотелось забрать ее отсюда поскорее, избавить от боли и печали.