Сейчас, глядя на ее раскрасневшиеся щеки, перехватив недвусмысленный взгляд, Доминик ясно видел, что и она помнит тот бал и ту комнату.

Черт, ему и в самом деле нужна женщина. Неделями он изводил себя мыслями, что Кэтрин едва ли хватило двух уроков любви, какими бы они ни были приятными, и сейчас, наверное, продолжает их со своим женихом, если еще не мужем. Ничего хорошего в этой его тоске не было ни для него, ни для окружающих. Вечно угрюмый и мрачный, он стал противен самому себе.

Кэтрин ушла из его жизни навсегда. Женевьева — вот она, здесь, рядом, полная тепла и желания. Ну и что, что она переспала с половиной всех мужчин в этом зале. Зато в ней хватит огня и страсти, чтобы избавить тело и душу от терзаний по той, кого ему все равно не найти.

Доминик уже наклонился, чтобы шепнуть ей на ухо время и место…

— Это вы, Грэвенвольд? Когда же вы вернулись в Лондон? — Гилфорд Лэвенхэм, герцог Вентворт, подошел к Доминику.

— Пойду подышу свежим воздухом, — многозначительно взглянув на Доминика, сказала Женевьева. — Надеюсь, джентльмены простят мой уход.

— Разумеется, миссис Кампден, — ответил герцог.

Мужчины поклонились. Она удалилась в сторону террасы. Мужчины проводили даму взглядами. Доминик подумал о приеме, который устроит ему соблазнительная красотка.

— Я только на этой неделе вернулся из предместья, — сообщил Доминик Гилфорду, поворачиваясь к собеседнику.

Вентворт был человеком благородным. Но он не рисовался, как некоторые джентльмены. И сила воли у него была огромная. Кроме того, о Гилфорде сложилось мнение как о человеке, на которого можно положиться.

— Примите соболезнования по случаю смерти отца, — сказал Вентворт и взглянул на рукав новоиспеченного маркиза. Не заметив траурной повязки, Гилфорд тем не менее не стал задавать вопросов.

— Благодарю, — сухо отозвался Доминик.

— Я слышал, вы уезжали из страны.

— Да, я каждый год ненадолго уезжаю из страны, но сейчас из-за Наполеона и этой проклятой войны вырваться вес труднее.

— Бывает, что приходится не обращать внимания на обстоятельства. — Вентворт бросил взгляд на террасу. — Вы надолго задержитесь в Лондоне?

— По меньшей мере на неделю. Мне надо немного отдохнуть от Грэвенвольда.

— Думаю, это прекрасная мысль.

Вентворт увидел кого-то среди танцующих, и теплая улыбка озарила его лицо.

— Если у вас найдется минутка, я хотел бы вам кое-кого представить.

У Доминика не было ни минуты. Женевьева ждала его на террасе. И все же Грэвенвольд слишком уважал герцога, чтобы быть с ним невежливым.

— Разумеется, — ответил Доминик.

Они подошли к тесному кружку господ, среди которых маркиз узнал Эдмунда Баррингтона, барона Нортриджа. Рядом с ним стояли очаровательное белокурое создание — жена Нортриджа и еще один молодой человек лет двадцати.

— Разрешите представить мою племянницу, — сказал герцог, — леди Арундейл.

Из-за спины молодого человека вышла женщина, которую Грэвенвольд вначале не заметил. Она повернулась к Доминику — и у него остановилось сердце.

Перед ним было видение из его снов. Огонь и красота, страсть и нежность. Женщина, способная одной лишь улыбкой вспенить кровь и лишить чувств. Он не мог отвести от нее взгляда.

Кэтрин побледнела. Бокал с шампанским выпал из ее рук, и осколки разлетелись по мраморному полу. На шум все гости обернулись к ним.

Доминик опомнился первым.

— Леди Арундейл, — сказал он, склоняясь к се руке. — Приятно познакомиться.

Голова у него шла кругом.