— О’кей, — сказал я, — я тронут до слез.

Мы обошли ступицу. Скотт открывал вторую дверь хамелеонова гаража и показывал Сью, где хранятся домкраты и графит.

— Некоторым, — продолжила Мейбл, когда я убрал руку с ее плеча, — не особо нравится этот образ жизни. Вот почему мы попытаемся сделать подключение здесь, у канадской границы.

— Подключение? — живо обернулась Сью. — Это когда поселок присоединяют к Всемир…

Тут Скотт со всей силы толкнул Мейбл, и она с криком упала на листья.

Я отпрыгнул назад, а Сью судорожно сглотнула. Что-то вжикнуло о ступицу и унеслось через папоротники, срезая их на лету.

— Глядите! — крикнула Сью.

Я ошалело разглядывал восьмидюймовую царапину на очень крепкой шкуре Ядозуба, примерно на том уровне, где мгновение назад была сонная артерия Мейбл.

За ручьем по камням карабкалась рыжая девчонка, на которой одежды было еще меньше, чем на Скотте.

Сью юркнула в заросли папоротника и подняла лезвие.

— Они пытались кого-то убить?

Мейбл пожала плечами.

— Ты кадет Суяки? Мы собираемся обследовать участок подключения. Ой, эта штука выглядит серьезно.

— Я охотилась с боло, — осторожно проговорила Сью. — У себя дома. Но таких никогда не видела.

Два изогнутых клинка соединялись в виде креста, все четыре лезвия были заточены.

— Я тоже первый раз это вижу. Надеюсь, и последний. — Мейбл оглядела поляну. — Я всегда была оптимисткой. Рада познакомиться, Суяки. Ну, заводите Нелли. И бога ради, давайте заберемся внутрь.

Хамелеон, длиной футов десять, почти целиком сделан из прозрачного пластика, то есть из него можно видеть и море, и лес, и закат.

Скотт правил, Мейбл сидела рядом.

Сью и я устроились сзади.

Мы выехали на разбитый асфальт древней дороги и поползли в гору.

— А куда… куда мы едем? — спросила Сью.

— Как приедем, я скажу, детка, — ответила Мейбл.

Она с недовольным ворчанием убрала летающее лезвие в бардачок. И мало чего этим добилась: сквозь прозрачную пластмассу его было прекрасно видно.

III

Сью прилипла к дверце хамелеона:

— Ой, смотрите, смотрите! Вон там, внизу!

Мы уже прилично поднялись по раздолбанному серпантину, так что в просветы между камнями и деревьями видели Ядозуба. Он по-прежнему выглядел большим.

— Э… гляньте вперед, — посоветовал Скотт и сбавил скорость.

Поперек дороги лежало вывернутое с корнями дерево.

Перед ним стоял очень грязный человек. Сквозь сплетение корней за его спиной выглядывала девушка, которая только что пыталась обезглавить Мейбл.

— Кто они? — прошептала Сью.

— Скотт, Сью, оставайтесь на месте. Дверцу держите открытой, чтобы мы могли быстро забраться внутрь. Пошли, Блэки.

Волосы незнакомца под слоем грязи были медно-рыжие.

Его левая щека была когда-то вспорота, а потом зашита кое-как, так что остались поперечные шрамы от ниток. Левое ухо походило на скомканную тряпку. Рубашка с оторванными рукавами и без пуговиц была настолько коротка, что он не смог бы заправить ее в штаны, даже если бы захотел. Еще один рубец, пробороздив густую шерсть на груди и смяв правый сосок, пропадал где-то под воротом.

Мейбл пошла впереди, а когда я попытался ее обогнать, обожгла меня угрожающим взглядом.

Мужик был крепкий, но с намечающейся складкой живота над фиговиной из металлических пластинок и цепи, которой он застегивал усаженный металлическими бляшками ремень.