Я глянул ему в лицо, и наши взгляды встретились.

Я был по-прежнему без рубахи, Сью в хамелеоне по-прежнему сидела в закатанных штанах. Одна лишь Мейбл выглядела аккуратно и подтянуто.

Он глянул на Мейбл. Глянул на меня. Снова на Мейбл. Потом наклонил голову и сказал:

— Хр-р-ап-тьфу! Что вам тут нужно?

В итоге вступления к этой речи в восьми дюймах к северу от обутой ноги Мейбл и в шести к югу от его босой возникло нечто похожее на желтую устрицу.

Он вскинул голову. Мокрая нижняя губа отвисла, обнажая длинные желтые зубы.

— Доброе утро. — Я протянул руку. — Мы… — (он глядел на мою ладонь), — проводим изыскания.

Он вытащил большой палец из драного кармана, и мы обменялись рукопожатиями. Покрытая слоем грязи, мозолистая, это была рука очень крупного мужчины, который грыз ногти с раннего детства.

— Да? Какие такие изыскания?

На пальце красовался изумительный перстень.

— Мы из Мирового энергетического комитета.

Взять золотой самородок неправильной формы…

— Так я и думал. Видел вашу машину там, на дороге.

…раза в три больше, чем хороший вкус дозволяет для перстня…

— Нам сообщили, что этому району недостает энергии для такого количества жителей.

…провертеть в нем дырку для пальца, чтобы почти все неровности остались с одной стороны…

— Наверное, козлы из Хайнсвиля нажаловались. А мы живем тут, а не в Хайнсвиле. Не понимаю, какое им до нас дело.

…в золотой кратер, не по центру, вставить опал размером с ноготь его… нет, моего большого пальца…

— Мы должны проверить. Недостаток энергии — это всегда плохо.

…в кончики трех держащих опал зубцов вставить по бриллиантику…

— Вы так думаете?

…а по неровностям и складкам блестящего металла раскидать кусочки сподумена, пиропа, шпинели — все абстрактно, все великолепно.

— Послушайте, мистер, — сказал я, — в докладе из Хайнсвиля говорится, что на этой горе проживает более двадцати человек. В Энергетическом комитете не зарегистрировано ни одной розетки.

Он сунул руки в задние карманы:

— И впрямь, я вроде ни одной не видел.

— Сколько энергии и сколько розеток должно быть доступно каждому, устанавливает закон, — сказала Мейбл. — Мы будем прокладывать здесь линии сегодня днем и завтра утром. Мы не собираемся доставлять вам неприятностей и не хотим, чтобы их доставляли нам.

— Почему вы думаете, что кто-то может доставить вам неприятности?

— Ваша приятельница уже попыталась отрезать мне голову.

Он нахмурился и глянул в путаницу корней. Потом вдруг перегнулся через ствол и размахнулся рукой:

— А ну, вылезай отсюда, Питт!

Девушка взвизгнула, между корней мелькнуло ее лицо (гладкие волосы, россыпь прыщей на худых щеках и остром подбородке), звякнули метательные лезвия на бедре, и она пропала в лесу.

Когда мужик повернулся, я увидел у него на плече татуировку: крылатый дракон обвил свастику и грызет ее.

Мейбл продолжала:

— Утром мы закончим внизу, а днем потянем линию наверх.

Он ответил полукивком (опустил голову и не поднял), и тут до меня дошло, что мы что-то делаем не так.

— Мы не сделаем вам ничего дурного, — сказал я.

Он снова положил руки на пояс.