Заостренное, покрытое рубцами лицо насторожилось.

– Ну, это займет прилично времени. Но почему именно тогда?

– Это мое дело, – грубо ответил Грациллоний.

– Простите, сэр. Я лезу не в свое дело, но человеку часто приходится задавать неудобные вопросы, чтобы преданно служить своему господину. Тот день будет священным днем Митры в каждом месяце. Я хорошо это знаю. Вы намечаете благодарственное жертвоприношение.

«С чего я решил, что смогу его одурачить?» – подумал Грациллоний.

– Я принес клятву, когда нас вот‑вот могли разбить франки. Ты видел, что было дальше, тот восход.

– Я видел нечто весьма странное, – пробормотал Руфиний, – но Ис это пещера со странностями. – Он сдвинул брови, подергал бороду, внезапно сказал: – Вам не удастся затащить некастрированного быка в тайник.

– Знаю. Невзирая на злословие христиан, кровавые жертвоприношения Митре являются редкими и торжественными. Мы – мы, верующие, совершим свой обряд на поле битвы.

– Нет, пожалуйста, я вас умоляю. Это приведет в ярость чересчур многих приверженцев Троицы.

– Я тоже об этом думал. Служитель Митры не крадется поодаль. Но нет необходимости оскорбительно бросаться в глаза. К тому времени, когда все станет известно в городе, обряд будет совершен, он будет в прошлом. Полагаюсь на тебя, чтобы так оно и было. Впоследствии я оправдаюсь перед всеми обвинениями и выиграю.

– Вы выиграете… среди людей. Боги…

– Что, есть боги, которых ты боишься?

Руфиний пожал плечами.

– Конечно же я сделаю, как вы хотите.

На Грациллония нахлынуло чувство признательности. Он прислонился к Молоту на колонне и обнял галла за плечи.

– Я так и знал. Ты верен, как и все мои легионеры. И никогда ты не сослужил мне службы выше этой. Почему ты не поступишь на службу к Господину Света? Ты заслуживаешь чести.

В кошачьих глазах застыли неожиданные, изумительные слезы.

– Это значило бы предать вас.

– Что? Не понимаю.

– Лучше я пойду. – Руфиний выскользнул и поспешил вниз по лестнице, чтобы затеряться в толпе.

Грациллоний вернулся к Форсквилис.

– Ты встревожен, – сказала она.

– Женщин это не должно волновать, – проскрежетал он. Он тут же стал мучиться, не слишком ли был резок с королевой. Однако она молчала, и на ее лице ничего невозможно было прочесть.

У Форсквилис дома он отпустил охрану и сменил мантию на тунику. Был теплый, безоблачный полдень. Его одежда была в домах у всех Девяти. По обыкновению засунув Ключ под одежду, он почувствовал, как тот давит на грудь. После стольких лет он обычно этого не замечал.

Оказалось, что жена тоже надела легкий, простой наряд: льняную рубашку. Босые ноги на тростниковой циновке, которыми были покрыты полы. Это подсказало ему, что королева не желала хлопот с расшнуровыванием сандалий. Желание трепетало в воздухе.

– Ну, – сказал он как можно веселее, – думаю, у тебя что‑то готовится, а сначала?..

– Сначала поговорим. – Она отвела его в секреторий. Из‑за занавесок на окнах там было темнее. Потому все окружающие предметы казались до жути живыми, женская статуэтка из Тири эпохи архаики, резные кости в виде символов, грозовые кремни, лампа из кошачьего черепа, древние свитки… Они уселись друг против друга. Ее глаза, при полном освещении серые, казались огромными и наполненными темнотой.

– Что это был за призрак во время битвы? – мягко спросила она.

– Что, что, да кто может знать? – запнулся он от испуга.