– Я обещал твоему папе, что спасу тебя. Ты ведь хочешь его увидеть?

– Очень!

– И он этого очень хочет. Поэтому мы должны лететь. Если мы останемся, чтобы помочь Абреку, мы и его не спасем, и сами погибнем. Ты подумала, Катюша, что тогда будет с твоим папой?

– Он без меня пропадет, – тихо сказала она.

– Вот именно.

Она тяжело вздохнула и немного подумала.

– Дядя Владлен, как мне жалко твоего друга! – с глубокой, совсем не детской печалью произнесла девочка.

– Он настоящий герой, – сквозь комок в горле сказал он. – Таких, как он, мало.

– Но почему, почему они хотят нас убить? Мы же ничего плохого им не сделали!

Владлен не успел ответить. У лестницы, ведущей в недра здания, возникло какое‑то движение. Следом прогремело несколько выстрелов.

– Дядя Владлен! – испуганно взвизгнула Катюша, вжимаясь в кресло. – Они на крыше!

К этому моменту приборная панель вертолета уже ожила, засветилась, замигала световыми индикаторами и электронными указателями. Сначала медленно и туго, потом все быстрее и легче завертелись тяжелые лопасти.

До их ушей донеслась новая серия выстрелов, несколько пуль со звоном ударилось о металлический борта машины. По‑видимому, преследователи заметили беглецов, укрывшихся в кабине вертолета, и теперь пытались их перехватить. Потом на какое‑то мгновение все стихло.

Все приготовления к отлету были закончены.

– Взлетаем! – крикнул Владлен и в последний раз кинул взгляд в сторону лестницы.

Абрека там уже не было.

* * *

Он не сказал Владлену, что патронов у него больше нет. Зачем? Это его проблема, Владлен здесь совершенно не причем. Уж он как‑нибудь сам разберется: ведь у него остался его верный нож, а в руках такого опытного бойца, каким был Абрек, это грозное оружие.

Он крепко сжимал нож и ждал. Подняться он уже не мог – что ж, он и сейчас еще, с переломанными костями и пробитым легким, представлял для врага серьезное препятствие. Пусть только попробуют сунуться!

Преследователи не заставили себя долго ждать. Догадавшись, что беглецы собираются улизнуть на вертолете, они полезли в атаку с удвоенной энергией. Когда голова первого из них показалась над бетонной поверхностью крыши, Абрек с силой полоснул ножом по его горлу. Из перерезанной сонной артерии фонтаном брызнула кровь, рваная трахея издала свистяще‑хлюпающий звук – и нападавший с грохотом покатился вниз, сметая со ступенек других охранников. С лестницы донеслась яростная брань, раздались беспорядочные выстрелы.

Абрек улыбался. Все его внимание, сосредоточить которое с каждым мгновение становилось все труднее и труднее, было направлено на лестницу, однако он прекрасно слышал, как позади, за его спиной, готовится к взлету вертолет. Нужно было выиграть время, чтобы дать им улететь. Что ж, пару минут он еще сможет продержаться.

Он с шумом втянул в себя воздух. Пробитое легкое пронзила острая боль. В ноздри ударил терпкий запах пороховой гари, перемешанный с запахом свежей, еще теплой крови. Воспоминания нахлынули на него: слишком хорошо знал он этот запах смерти… Еще по Чечне…

На какое‑то мгновение сознание его затуманилось. С отчаянным усилием стряхнув с себя дурман неумолимо надвигавшейся агонии, он увидел, как снизу выскочил охранник с автоматом. Слишком поздно заметил его Абрек, однако дотянуться до него все же сумел. Снова блеснул в темноте липкий от крови нож – и охранник, дико завопив, рухнул на крышу в двух шагах от чеченца с перерезанным на лодыжке сухожильем.

Снизу спешили еще несколько человек.

Собрав остаток сил, до боли стиснув зубы, отчаянно борясь с непослушным, ставшим вдруг чужим телом, огромным усилием воли удерживая в голове искру угасающего сознания, Абрек перевалился через край лестничной шахты – и рухнул на чьи‑то головы.