Шкедт спихнул одеяло и сел, скрестив ноги.

В центре закованного в цепи круга, рассудил он, лучше голым, чем полуголым.

– Делать мне больше нечего, дамочка. Я только поговорить.

Она вздохнула, подождала.

– Как у него делишки? – Кошмар кивнул на Шкедта.

– Что?

– Хорошо тебе с ним?

– Говори что хотел, – ответила она и коснулась Шкедтова колена. Испугалась: пальцы ледяные.

Лоб Кошмара, сплошь крупные поры и тяжелые складки, пошел складками еще гуще.

– А другой-то. Избавилась от него, а? Это хорошо, – кивнул он.

– Фил?..

– Мне он был не по кайфу, этот… Фил? Так его звали? – Улыбка не столько изогнула губы Кошмара, сколько сдвинула вбок. – Тебе, видать, тоже. Теперь можно выдохнуть. Так как? Я ж тебя уже спрашивал. – Он вдруг нырнул головой и с толстой шеи, роняя на плечи полузаплетенные волосы, снял цепь.

Не оптическую.

Подавшись к Ланье, Кошмар надел цепь на нее. Кулаки его болтались на цепи, как гири маятника. Полудюймовые звенья сморщили Ланье груди вокруг сосков. Один кулак пошел вверх, другой вниз.

– Чувак, эй… – сказал Шкедт.

Наблюдая за ним, Саламандр хлопнул планкой по руке.

Шкедт поднял голову: веснушчато-леопардовый, бородатый и рыжий негр был выше, худее Кошмара и, невзирая на Кошмаровы гантельные мускулы, на вид сильнее.

Кулаки остановились – один у Ланьи на животе, другой на груди; Кошмар за ней наблюдал.

Ланья наблюдала за ним, сжимая челюсти. Отняла руку от Шкедтова колена, обоими кулаками взялась за цепь у шеи и съехала ими вниз, левым столкнув верхний Кошмаров.

– Снимай, – сказала она. – Я тебе уже один раз сказала – я не хочу.

Худая темнокожая женщина в круге – голые груди расталкивают полы жилета и цепи – переступила с ноги на ногу. Кто-то кашлянул.

– А этот? – спросил Кошмар и не взглянул на Шкедта. – Что будешь делать, когда мы его заберем? Он идет с нами, дамочка.

– Народ, вы вообще?.. – Шкедт осекся. Гнев, упоение и какое-то третье чувство, которому он не подобрал названия, сплелись и зазмеились из основания черепа в живот и ниже.

– Снимай, – повторила Ланья. – Не хочу.

– Почему?

– Хочу остаться при своем. Что редкость. – И как-то странно хохотнула. – Да и модельер у вас поганый.

Кошмар фыркнул. Кое-кто в кругу тоже засмеялся.

– А у тебя-то? – спросил кто-то еще.

Но цепь Кошмар снял. От звеньев отпали пряди ее волос.

Скорпион развернулся, носками сапог подрав траву.

– На. – Цепь надели на шею Шкедту. Глаза у Кошмара были очерчены коралловым. Жилет на зарубцевавшемся плече, видимо, разошелся – теперь зашнурован сыромятной кожей.

Кошмар потянул за цепь.

Холодные звенья скользнули по правому соску. Кулак Кошмара, теплый и шершавый, остановился против левой груди.

– Ага? – Кошмар прищурился. С фокусировкой взгляда у него что-то не то, невпопад сообразил Шкедт.

– И что мне с этим делать? – спросил он. – Это что хоть значит?

– Да ничего не значит. – Кошмар разжал руки. – Можешь взять и в озере Холстайн утопить, если угодно. – Он откачнулся назад и встал. – Я б на твоем месте приберег.

Круг распался.

С Кошмаром во главе – тот качал широченными плечами, взмахивал крупными руками – скорпионы удалялись гуськом.