– Чего? Ну просто – что я ее ищу и приду снова.

– Улыбочку.

– Что?

– Улыбнись. Вот так. – Костистое Зайкино лицо посмертной маской разъехалось вокруг блестящих ровнехоньких зубов. – Узрим гримасу счастливого экстаза.

Шкет дернул губами и решил, что это его последняя любезность.

На его оскал Зайка ответила печальной усмешкой:

– Привлекательных черт ты, похоже, лишен. В моем списке оказался на нижних строчках. Сугубо личное, сам понимаешь. Пожалуй, я могу себе позволить передать твоей подруге, что ты ее ищешь. Увижу – передам.

– Каждый из нас – чей-нибудь фетиш, – сказал Шкет. – Может, у меня все-таки есть надежда?

– Я о том и твержу Перцу. Но он не верит ни в какую.

– Да я верю, – сказал Перец из угла дивана. – Это ты не веришь, что ты – не мой.

– Едва ли я открою постыдный секрет, если скажу, что, когда тебя отпустит, ты очень мил и нежен. Да нет, Перца страшно парит, что привлекательным могут счесть его. Простая история.

– Такое бывает редко – не сказать, что я привык. – Перец сощурился в чашку, с размаху встал и отошел к буфету. На ходу пихнул Зайку локтем в плечо. – Зайка – хороший чел, только она псих.

– Ай! – Зайка потерла плечо, но ухмыльнулась Перцу в спину.

Шкет тоже ухмыльнулся и подавил желание покачать головой.

– А вы чего заявились-то? – спросила Зайка. – Чем нынче заняты скорпионы? Вам разве не надо на работу?

– Опять хочешь меня вытурить? – Перец нагнулся, открыл дверцу, достал новую бутыль и поставил подле первой, уже опустевшей.

Шкет разглядел за дверцей еще четыре галлона и решил, что надо уходить, едва допьет.

– А куда это банда Кошмара сегодня утром намылилась?

– Ты сказал, что их видел. Сколько их было?

– Человек двадцать, двадцать пять, – ответил Шкет.

– Может, в набег на «Эмборики». Прикинь, а?

– Только не это! – Зайка отставила чашку. – Эх, что ж. – И снова взяла и меланхолично отхлебнула.

– Он уже месяц про это талдычит, но хочет целую армию подписать.

– Зачем ему такая толпа? – спросил Шкет. – Что такое «Эмборики»?

– Большой универмаг в центре.

– Прелестные вещицы, – загрустила Зайка. – Прелестнейшие. Не хлам за пятак. Я бы и сама от них не отказалась. Придать этому дому стиля. Ой, вообразить тошно, как вы разгуливаете в такой красоте.

– И туда еще никто не добрался?

– Видимо, нет, – ответил Перец.

– Может, по верхам, – пояснила Зайка. – Но понимаешь, «Эмборики» сейчас «занят». Недавно один пацан полез – так его убили.

– Убили?

– С третьего этажа, – сказал Перец. – Высунулись из окна и застрелили дебила насмерть. – Он засмеялся. – Еще по другим палили, а те всего-навсего мимо шли. Но не пострадали.

– Может, это мистер Эмборики охраняет свое земное имущество. – Зайка обозрела дно чашки, покосилась на новую бутыль, но передумала. – Я бы его не упрекнула.

– Не-не, – возразил Перец. – Там целая кодла окопалась. Стреляли, например, в Кошмара. Он говорил, со всех сторон палили.

Зайка рассмеялась:

– Ты представь! Две дюжины продавцов храбро отражают натиск варварских орд! Надеюсь, бедные детки не пострадают.