– Кофейник горячий. Не выключаю с утра до вечера. Кофе, конечно, пью многовато. Можно вас тут оставить? Мне еще надо поработать над конспектами.

– Конечно. Спасибо вам, мэм.

– Всё вымойте; и загляните, когда будете уходить?

Он кивнул.

В дверях она, темная и широкая, нахмурилась:

– С вами точно ничего не случилось? У вас весь бок измазан.

– Чего?.. а, нет, уже все нормально, правда.

Черствой черной округлостью выпятив губы, она отрывисто кивнула и ушла.

Оглядывая кастрюли и сковородки, он подумал: открывашки нет – и запаниковал.

Открывашка лежала возле плитки.

Он крутил и крутил, пока не щелкнула последняя жестяная зазубрина и заплесканная подливой крышка не стала тонуть. Глянул на плитку, на банку; а потом что-то случилось в животе. Прямо пальцами он забросил в рот куски жира, мяса и овощей, слизал холодную подливу с руки, пальцем стер потекшее по подбородку и тоже всосал.

Желудок забурлил, его дважды скрутило, и рот наполнился газом, который еще отдавал Зайкиным вином. Предчувствуя тошноту, Шкет остановился, переждал несколько глубоких вздохов. Потом вынес банку из кухни, сел на просевший диван и снова запустил руку в иззубренное кольцо.

Он жевал, и лизал, и глотал, и сосал, и лизал.

Когда медное нутро стало чистым, не считая нижнего угла, куда не лез слишком толстый средний палец, он вернулся в кухню, сполоснул банку и пустил туда дымящийся черный кофе из пластмассового крана кофейника. Жесть в ладонях раскалилась, напомнила, что левая суха, а правая липкая.

Вернувшись на диван, держа банку между коленями, он смотрел на пар, и его уже смаривало; отпил (горячо, горько), решил, что не хочет кофе, и предоставил глазам закрыться…

– Да, он здесь, – говорила пастор Тейлор.

Шкет очнулся и заморгал. Перед тем как задремать, он все-таки поставил кофе на подлокотник дивана.

– По-моему, ему как-то не очень… ой.

Шкет взял банку в кулак, спрятался за глотком – почти остыл.

– А, – сказал мистер Новик. – Благодарю вас.

Шкет опять отставил банку на подлокотник.

– А, – повторила пастор Тейлор, но совсем другим тоном – Шкету понадобилось несколько секунд, чтобы распознать сходство, – вы поели?

– Да, мэм.

– Хорошо. – Пастор Тейлор просияла улыбкой Новику, обогнула его и сказала, уже исчезая: – Прошу меня извинить. Мне нужно обратно.

– Я страшно рад, что вас нашел! – Мистер Новик держал перед собой портфель, в лице – откровенный пыл.

– А вы чего хотели? – Тело после сна еще звенело. – Откуда вы знали, что я тут?

Новик помялся перед диваном (Шкет глянул на плюш и подумал: довольно пыльно), сел.

– Город мал, и это – очередное доказательство. Ваш друг в баре… крупный такой блондин…

– Тэк?

– Да, он. Видел, как вы сошли с автобуса и направились сюда. Он думал, вы доберетесь к Тедди. Но вы не добрались, и я решил заглянуть – вдруг вы еще здесь. Я тут не бывал. А я уезжаю из Беллоны, уже скоро. Собственно говоря, завтра утром.

– Ой, – сказал Шкет. – Он меня только что видел?.. а вы уезжаете? Эй, это жалко. – Перебарывая и звон, и вялость, он оттолкнулся от дивана и пошел в кухню. – Хотите кофе, мистер Новик?

– Спасибо, – ответил тот и окликнул в спину: – Да.

– А зачем, – через дверь, – вы меня искали?

Кофе в белой керамике плюхал и хлюпал. За дверью мистер Новик расстегивал портфель.